Он засыпал кофе на две чашки и включил кофеварку.

— Огласи их для меня.

— Ты не прикасаешься ко мне. Даже если на меня будет ехать чертов автобус, ты не оттолкнешь меня в сторону.

— Окей. Ты предпочтешь, чтобы тебя переехал автобус, чем чтобы я к тебе притронулся. Заметано. Следующее?

— Ты сукин сын.

Что-то похожее на сожаление промелькнуло у него на лице.

— Я знаю это. Слушай, давай приостановимся на минутку. То, что происходит, важно для Флинна, а он дорог нам обоим. Эта женщина в гостиной дорога ему, и тебе тоже. Мы здесь все связаны, хотим мы того или нет. Так что давай попробуем со всем спокойно разобраться. Флинн позвонил ночью и сказал, что останется у Мэлори. Утром он пришел сюда на три минуты и тут же ушел. Я ничего не услышал от него, кроме того, что у Мэлори неприятности. Введи меня в курс дела.

— Если Мэлори захочет, чтобы ты знал, она сама тебе расскажет.

Протяни ей оливковую ветвь, подумал он, и она забьет ее тебе в горло.

— А ты все такая же твердозадая.

— Это личное дело, — резко ответила она. — Интимное. Она не знает тебя. — И вопреки всем клятвам, ее глаза наполнились слезами. — Как и я.

Этот единственный полный слез взгляд ударил его в самое сердце.

— Дана.

Когда он сделал шаг в ее направлении, она схватила нож для резки хлеба с разделочного стола.

— Еще раз дотронься до меня, и я отрежу тебе руки по самые плечи.

Он сунул руки в карманы и остался на месте.

— Почему бы тебе просто не всадить его сразу мне в сердце и не покончить с этим.

— Просто держись от меня подальше. Флинн не хочет, чтобы Мэлори оставалась одна. Можешь принимать пост, так как я ухожу.

— Если я должен исполнять роль сторожевой собаки, то не могла бы ты объяснить, от кого я должен ее охранять.

— От большого, плохого колдуна. — Она распахнула заднюю дверь. — Если с ней что-нибудь случится, ты не отделаешься ножом в сердце, я вырежу его и скормлю собакам.

— У тебя всегда было хорошее образное мышление, — протянул он, когда она с шумом хлопнула дверью.

Он потер рукой в области желудка. Она в узлы стянула его внутренности — еще одно, в чем она была хороша. Он посмотрел на кофе, к которому она не притронулась. Хотя он знал, что это по-дурацки символично, он взял кружку и вылил кофе в раковину.

— В канализацию, Стретч. Прямо как нас.

Мэлори изучала картины, пока они не стали расплываться у нее перед глазами. Она сделала еще несколько заметок, а потом растянулась на полу и устремила взгляд в потолок. Она прокручивала все, что знала на данный момент, в своей голове, в надежде, что это поможет ей сформировать новую, более ясную картину происходящего.

Поющие богини, тени и свет, что было в ней самой и вокруг нее. Посмотреть и увидеть то, что она не видит. Любовь сотворит ключ.

Мрак.

Три картины, три ключа. Не значит ли это, что в каждой картине есть подсказка, некое направление для поиска одного из ключей? Или все три картины ведут к одному ключу? К ее?

Так или иначе, но она пропустила эти подсказки.

Во всех трех картинах были общие элементы. Сюжет из легенд. Использования леса и теней. И фигура, скрытая ими.

Это должно быть Кейн.

Почему Кейн был на портрете Артура? Был ли он там на самом деле, или это просто иллюзия, символика?

Но по-прежнему, даже с этими общими элементами, портрет Артура не похож на продолжение серии. Существует ли другая картина, завершающая цикл о Дочерях в Стекле?

Где ей искать эту картину, и что она бы дала, если бы ее удалось найти?

Она перевернулась и снова посмотрела на портрет молодого Артура. Белый голубь прямо над головой. Символ Джиневры? Начало конца?

Предательство в любви. Последствия любви.

Разве сейчас она сама не имеет дело с последствиями любви? Душа — такой же символ любви и красоты, как сердце. Эмоции, поэзия, искусство, музыка. Магия. Частички души.

Без души нет последствий, и нет красоты.

Если богини поют, не значит ли это, что у них все еще есть душа?

Ключ может быть там, где царит искусство, или любовь. Красота или музыка. Или где был сделан выбор: сохранить или отвергнуть.

Музей? Галерея? «Галерея», решила она, и резко поднялась на ноги.

— Дана!

Она кинулась на кухню, но остановилась, увидев Джордана, который сидел за обшарпанным столом и работал на маленьком, глянцевом лэптопе.

— Извините. Я думала, Дана здесь.

— Она ушла час назад.

— Час? — Мэлори провела рукой по лицу, как будто пытаясь проснуться. — Я потеряла счет времени.

— Со мной такое случается регулярно. Не хотите кофе?

— Нет, на самом деле мне нужно… Вы работали. Простите, я помешала.

— Не проблема. У меня один из тех дней, когда я задумываюсь об альтернативной профессии. Может, лесоруб в Юконе, или бармен на тропическом курорте.