— Ты персик. Ты сокровище. Ты просто мой личный сундук с сокровищами.

— Наслаждайся.

Она вошла, села на диван и начала жадно пить кофе.

— Где Мэл?

— Все еще спит.

— Есть бублики?

— Не знаю. Не посмотрел. Я должен был посмотреть, — тотчас сказал он. — Я эгоистичный ублюдок, думаю только о себе.

— Прошу прощения, но это моя фраза.

— Просто сэкономил твое время и энергию. Мне нужно идти. Я должен быть в редакции через… черт, двадцать шесть минут, — выругался он, посмотрев на часы.

— Только скажи мне, почему я в квартире Мэлори, пью кофе и беспокоюсь о бубликах, в то время как сама она еще спит.

— У меня нет времени на объяснения. Она не в лучшем состоянии, и я не хочу оставлять ее одну.

— Господи, Флинн, да в чем дело? На нее кто-то напал?

— Можно сказать и так. Эмоционально. И это был не я, — добавил он, направляясь к двери. — Просто побудь с ней, ладно? Я сбегу, как только смогу, но у меня сегодня куча дел. Пусть поспит, а потом, ну не знаю, займи ее чем-нибудь. Я позвоню, — сказал он уже из-за двери. Дане оставалось только проводить его взглядом.

— Для репортера ты скуповат на детали. — Решив, что ничего другого ей не остается, она пошла в набег на кухню Мэлори.

Она только успела откусить первый щедрый кусок бублика с маком, когда вошла Мэлори.

Усталый взгляд, отметила Дана. Немного бледна. Значительно взъерошена. Она решила, что взъерошенность на совести Флинна.

— Привет. Хочешь вторую половину?

Очевидно еще не до конца проснувшись, Мэлори моргнула.

— И тебе привет. А где Флинн?

— Он надо было бежать выполнять свой журналистский долг и все такое. Может, хочешь кофе?

— Да. — Она потерла глаза и попыталась подумать. — А что ты здесь делаешь?

— Не имею понятия. Флинн позвонил мне в безбожную рань, около сорока минут назад, и попросил прийти. Он особо не распространялся, но был очень настойчив, так что я притащила свою задницу сюда. Что случилось?

— Думаю, он беспокоится обо мне. — Подумав над этим, она решила, что не против. — Это даже мило.

— Ага, он просто милашка. Так почему он беспокоится о тебе?

— Думаю, нам лучше присесть.

Она рассказала все Дане.

— Как он выглядел? — спросила Дана.

— Ну… сильное лицо, даже аскетическое. Подожди минутку — думаю, я могу зарисовать его.

Она поднялась, достала из тумбочки блокнот и карандаш и снова села.

— У него очень четкие черты лица, так что набросать его портрет должно быть не сложно. Но больше чем его внешность производит впечатление его психологическое воздействие. Он неотразим. Даже харизматичен.

— А что насчет дома, где ты была? — уточнила Дана, пока Мэлори работала.

— У меня осталось только общее впечатление. Он казался таким знакомым во сне, каким и должен быть дом. Так что даже не отмечаешь детали. Два этажа, лужайка на заднем дворе, очаровательный садик. Солнечная кухня.

— Это не был дом Флинна?

Мэлори подняла на нее взгляд.

— Нет, — сказала она медленно. — Нет, это не был дом Флинна. Я не думала об этом. Разве было бы не логично, если бы это был именно он? Если это моя фантазия, почему бы нам не жить в его доме? Он большой, и я его знаю.

— Может, он не мог использовать дом Флинна, потому что он уже занят, и… Ну я не знаю. Может, это и не важно.

— Думаю, все важно. Все, что я видела, слышала и чувствовала. Я просто еще не знаю, что конкретно. Вот… — Она повернула блокнот. — Это грубый набросок, но это лучшее, что я могу изобразить. Все же этот набросок передает основное впечатление.

— Вау! — Дана присвистнула. — А наш колдун горяченький.

— Он пугает меня, Дана.

— Он не мог навредить тебе, не по-настоящему.

— Не в этот раз. Но он был в моей голове. Это как вторжение. — Она сжала губы. — Своего рода насилие. Он знал, что я чувствую и чего хочу.

— Я скажу тебе, чего он не знал. Он не знал, что ты пошлешь его куда подальше.

Мэлори села обратно.

— Ты права. Он не знал, что я откажусь. Не знал, что даже во сне я пойму, что это ловушка. Привлекательная ловушка, в которую он заманивал меня, чтобы помешать найти ключ. Это удивило и разозлило его. А это значит, что он знает далеко не все.