— Несопоставимые вещи.

— Оба варианта в данный момент кажутся более привлекательными, чем то, чем я занимаюсь.

Она окинула взглядом уродливую кухню, отметила пустую кофейную кружку, наполовину заполненную пепельницу и подержанный стол.

— Возможно, обстановка не располагает к творчеству.

— Когда все идет хорошо, я могу работать хоть в сточной канаве с карандашом и блокнотом.

— Наверное, это правда, но мне интересно, вы сидите в этой… неудачной комнате только потому, что приглядываете за мной?

— Ну, что я могу сказать. — Он откинулся назад и повертел в руках практически пустую пачку сигарет. — Если вас это не волнует, то да. А если раздражает, то, боюсь, я не представляю, о чем вы говорите.

Она подняла голову.

— А если я скажу, что хочу уйти, чтобы кое-что проверить?

Он послал ей легкую улыбку, которая, подумала она, могла бы сойти за невинную на менее порочном лице.

— Я бы спросил, ничего, если я составлю компанию? Для меня будет хорошо ненадолго выйти из дома. Куда мы собираемся?

— В «Галерею». Мне пришло в голову, что ключ должен быть связан с искусством, с красотой, с картинами. А если так, это наиболее логичное место для поиска.

— Угу. Итак, вы собираетесь пойти в деловой центр города, в разгар рабочего дня, и никто ничего не будет иметь против, если вы начнете рыться во всех залах и офисах.

— Ну, если на это смотреть с такой точки зрения. — Раздосадованная, она уселась напротив него. — Вы думаете, все это своего рода помешательство?

Джордан припомнил появляющиеся и исчезающие пачки долларов.

— Не обязательно.

— А если я скажу, что могу попасть в галерею после рабочего времени?

— Я бы сказал, что вас не выбрали бы для этого дела, не будь вы творческой женщиной с гибким умом, готовой воспользоваться своим шансом.

— Мне нравится такое описание. Не знаю, всегда ли можно его применить, но сейчас вполне. Мне нужно сделать пару звонков. И, Джордан? Я думаю, что если человек проводит свой день, приглядывая за незнакомцем просто потому, что его попросил друг, это многое говорит о его характере.

Мэлори взяла у Тода ключи и крепко обняла его в благодарность.

— Я перед тобой в огромном долгу.

— Это да, но я согласен все забыть за хоть какое-то объяснение.

— Как только смогу. Обещаю.

— Лапушка, все это становится очень таинственным. Тебя увольняют, затем ты вламываешься в компьютер Памелы. Ты отказываешься от предложения вернуться к домашнему очагу с существенной прибавкой. А теперь ты собираешься тайком пробраться в Галерею после закрытия.

— Знаешь что? — Она позвенела ключами в своей руке. — Это не самая таинственная часть. Все, что я могу тебе сказать, я делаю что-то важное и с самыми лучшими намерениями. Я не собираюсь вредить «Галерее», Джеймсу, и уж тем более тебе.

— Да я никогда и не сомневался.

— Я верну тебе их сегодня вечером. Самое позднее завтра утром.

Тод взглянул через окно на Флинна, слоняющегося по обочине.

— Это никак не связано с сексуальными фетишами или фантазиями?

— Нет.

— Жалко. Ну, я пошел. Я собираюсь насладиться бокалом мартини, может, двумя, и выбросить все это из головы.

— Хорошая мысль.

Он направился к выходу, но остановился и посмотрел на нее.

— Что бы ты ни делала, Мэл, будь осторожна.

— Буду. Обещаю.

Мэлори наблюдала, как Тод остановился, чтобы поговорить с Флинном, прежде чем неторопливо пойти дальше. Она открыла дверь, пригласила Флинна внутрь, затем заперла ее и включила сигнализацию.

— Что тебе сказал Тод?

— Что если я втяну тебя в какие-то неприятности, он подвесит меня за яйца, возьмет маникюрные ножницы и будет кусочек за кусочком отрезать остальные части моего тела.

— О! Неплохо.

— Еще бы. — Он выглянул в окно, чтобы убедиться, что Тод ушел. — И позволь заметить, если бы я думал о том, чтобы втянуть тебя в какие-то неприятности, эта картинка послужила бы очень сильным сдерживающим фактором.

— Полагаю, в данном случае именно я втягиваю тебя в неприятности. Твоя репутация как издателя и главного редактора «Вестника» может пострадать. Ты не обязан это делать.