Здоровье уже возвращалось, но силы еще не совсем восстановились, и под вечер Илья устало задремал. Потом сон внезапно прервался, в пещере послышались чьи-то посторонние голоса, беседующие с Кершем и лепреконами. Первым, кого Илья увидел, открыв глаза, оказался Гвендаль. Он стоял рядом с кроватью и молча смотрел на Илью. Вначале Илья подумал, что это продолжение сна, но из-за спины Чародея выглядывали обрадованные рожицы Юна и Кадо, слишком живые и настоящие, чтобы быть сном.

– Он жив, - со счастливой улыбкой определил Юн, встретившись взглядом с Ильей.

– И, кажется, здоров, - с облегчением добавил Кадо.

– Вы меня нашли, - проговорил Илья, зевнув, и даже не удивился, настолько он был счастлив вновь увидеть друзей.

– Ты сам нашелся, - улыбнулся Гвендаль.

Он изменился со времени их последней встречи. Чародей снял одежду другого мира, в которой предстал перед всеми, превратившись из кота в человека. Теперь на нем была дорожная одежда, похожая на ту, что носили Вернигор и Виго - холщовые штаны и рубаха без ворота, высокие эльфийские ботинки для хождения по горам, шерстяная серая куртка, перехваченная широким кожаным поясом, свободный плащ до пят с широкими рукавами и капюшоном. Из-за спины над левым плечом выглядывал висящий на перевязи посох. Не только одежда, но и само лицо Гвендаля выглядело иначе. Он будто стал старше и строже, весь его вид был исполнен значимости, которой раньше не было. Все это было так ново, что Илье показалось, будто они не виделись целую вечность.

– Ты похож на джедая, - усмехнулся Илья, с удивлением и интересом разглядывая новый облик дяди, так отличавшийся от того, к которому он привык.

– А ты похож на моего любимого племянника, - с сердечной улыбкой ответил Гвендаль и заботливо поправил одеяло, - Я заберу тебя отсюда. Спи пока, а с рассветом мы уходим.

Илья ответил счастливой и сонной улыбкой. Присутствие друзей и Чародея вселило в него небывалое успокоение. Ему показалось, что все неприятности и испытания теперь остались позади. Глаза у него опять слипались, и он с легким сердцем сразу же заснул.

Едва только первые бледные лучи утреннего солнца стали проникать в пещеру через дыры в потолке, Гвендаль разбудил, всех и стали собираться в путь. Керш обещал Чародею провести его с мальчиками на восточную сторону Острозубых скал самой короткой подземной дорогой.

– Тебе не жалко Болвана и Олуха?
– спросил Илья, прощаясь с троллем, - Ты же знаешь, что золото у них ненастоящее, и они не могут тебе его отдать. Может, отпустишь их?

– Куда?
– недовольно проворчал он, - К папаше-жулику, к бабке-вредине, к кузенам-воришкам? Да они же пропадут с такой родней! А тут хоть при деле и под моим присмотром. А уж если я на них ору, так это характер у меня такой вредный.

– Как знаешь, - пожал плечами Илья, надевая на плечо дорожную сумку и запахиваясь в плащ, - Только им такая забота не в радость.

– Думаешь?
– тролль нахмурился, засопел и призадумался, - Ладно, - нехотя проговорил он, спустя какое-то время, - Ты человек образованный, писатель и все такое. Раз ты говоришь, то я их отпускаю.

– Спасибо, - обрадовался Илья, - Скажи им сейчас, хочу посмотреть, как они обрадуются.

– Скажу, скажу, - со вздохом проворчал Керш, - А сам ты не хочешь остаться? Тебе бы тут понравилось, если бы ты пожил у меня подольше. Мог бы писать свои книги, зимой можно с горки кататься.

– А замок так и будет стоять, и она будет в нем жить?
– спросил Илья, его взгляд подернулся дымкой горечи, - Нет, Керш, я не могу. Пока она здесь, не получится ни книги писать, ни с горки кататься. Она не оставит нас всех в покое.

– Ясно, - опечаленно вздохнул тролль и обернулся к лепреконам, которые возились у очага, согревая путешественникам чаю на дорожку, - Эй, Болван и Олух! Благодарите Элиа, вы теперь свободные лепреконы. Я вас отпускаю.

– Отпускаешь?
– взвизгнул Олух, попятился и чуть не свалился в огонь.

– То есть, как отпускаешь?
– воскликнул Болван и чуть не выронил чайник.

– Керш, ты больше не хочешь с нами дружить? Куда же мы пойдем! Мы не хотим снова к папаше! Он нас будет колотить! Кузены будут дразниться, дядька будет над нами подшучивать, бабка будет нас воспитывать день и ночь!
– хором запричитали лепреконы, умоляюще сложив крохотные ладошки, - Не прогоняй нас, Керш! Мы вымоем все чашки и тарелки и не будем больше украдкой пить твой эль и есть твой мед, а только если ты разрешишь!

Они сели на пол и дружно зарыдали, размазывая кулачками слезы по чумазым лицам. Илья никак не ожидал такой реакции на радостное известие и совершенно растерялся. Керш, на которого вид слез подействовал неприятно, тяжело засопел.

– Ну ладно, не войте, - угрюмо пробурчал он, стараясь тоже не расплакаться, - Я вас оставляю. Но чашки чтоб помыли сегодня же.

– Немедленно!
– воскликнул Болван.

– И даже ложки и вилки, - добавил Олух.

– Значит, вы не пойдете со мной провожать Элиа?
– с хитрой улыбкой спросил Керш.