– Честный лепрекон?
– повторил великан, поперхнувшись похлебкой, - Не смешите меня. Жулик, проходимец и мошенник он, ваш папаша. Таков же и ваш дядька Недотепа, и ваш кузен Простофиля, и вся ваша родня. А уж про родню Лоботряса, вашего соседа, я и не говорю. Одно слово - порода. Короче, ваша бабка прислала вам гостинчики, - с этими словами он вынул из своей огромной сумки крохотную по его меркам корзинку и швырнул ее на стол перед лепреконами.

Они бросились к корзинке, отпихивая друг друга локтями и нетерпеливо сопя.

– О, пирожочки с гусеничками!
– обрадовался Болван.

– Кулебячки с червячками!
– просиял Олух, - Наша бабка хоть известная стервоза, но кухарка - первый сорт, - он обернулся к Илье, - Хочешь кусочек, малыш?

– Нет, спасибо, ешьте лучше сами, - поспешно отказался Илья от сомнительного угощения.

– Правильно, - одобрил великан, - Они всегда едят одну только гадость. Лопай-ка лучше вот это.

Он подошел к очагу, где жарилось на вертеле аппетитное румяное жаркое, снял с огня одну уже готовую поджаренную тушку, положил ее на широкую плоскую тарелку и поднес Илье.

– Чтобы подкрепить силы, нужно мясо, - сказал великан, поставив тарелку на край подстилки.

Жаркое было приготовлено лепреконами не очень умело, но пахло восхитительно и на вкус было сочным. Илья быстро съел все мясо до последнего кусочка.

– Понравилось?
– усмехнулся великан, наблюдая за тем, как ест мальчик.

– Да, большое спасибо, - кивнул Илья и наконец решился улыбнуться в ответ.

– То-то же, - добродушно прогудел хозяин пещеры, - Нет ничего вкуснее упитанной пещерной крысы.

Илья почувствовал, как съеденное мясо подступает обратно к горлу, и закашлялся.

– Это была крыса?
– воскликнул он побледнев.

– Молодая и упитанная, - с довольным видом кивнул великан, - Мы здесь не очень-то привередливы в еде. Ты тоже привыкнешь, - он шмыгнул носом и поморщился, - Однако из-за этой лепреконской лягушачьей мази от синяков от тебя разит, как от немытого горного козла. Ну-ка, Болван и Олух, натопите-ка баньку для гостя. Ему в самый раз будет прогреть косточки.

– Слушаемся, хозяин!
– подскочили лепреконы, уже успевшие доесть бабушкины гостинцы и принявшиеся за остатки похлебки.

Они выбежали из пещеры куда-то в боковой проход. Илья и великан остались одни.

– Бестолковые и прожорливые ребята, - с досадой проговорил великан им вслед, - Лепреконы они и есть - лепреконы.

– А ты тролль, правда?
– спросил его Илья.

– Ну да, - с достоинством подтвердил великан, - Меня зовут Керш, и я самый настоящий пещерный тролль.

– Я видел троллей, - сказал Илья, - У них была борода и длинные рыжие волосы.

– Я из троллей-отступников, - гордо поведал Керш, - Троллям на роду написано служить темным силам, воевать, разрушать и все такое. Моя семья еще тысячу лет назад отказалась от традиционных занятий. Мы и еще несколько семейств решили пожить для себя. А то, что толку было моим прабабке и прадеду ишачить на Аватраса, тогдашнего хозяина? Все равно никакой благодарности. Вот они побрились наголо в знак протеста и ушли глубоко в пещеры, стали жить сами по себе. А я продолжаю семейные традиции. Живу тихо, никого не трогаю. Но и меня пусть никто не трогает, а то мало не покажется!

– Ясно, - улыбнулся Илья, - И давно я у тебя?

– Второй день, - ответил Керш, - Я тебя подобрал в знак протеста. Я ж не слепой, видел откуда ты свалился, как птенчик из гнезда. Ты вылетел из замка Темной госпожи. За что она тебя схватила?

– Она не схватила, - возразил Илья, лицо его потемнело от наплыва тяжелый воспоминаний, - Я пришел сам, потому что не мог не прийти.

– Из-за этой штуки у тебя на шее?
– спросил Керш, нахмурившись.

Илья невольно схватился за талисманницу.

– Ну да, - сам ответил тролль на свой вопрос, - Из-за нее. Я было хотел снять ее с тебя, что удобнее было втирать мазь, да ты вдруг весь позеленел и начал говорить такие слова, каких я за двести лет не слыхивал.

Илья опустил глаза и промолчал.

– Не хочешь рассказывать?
– догадался Керш и пожал плечами, - Не надо. Я все равно тебя ей не выдам. Тебя тут ищут повсюду здоровенные черные гоблины, но ты не бойся, со мной не пропадешь.

– А ты сам ее не боишься?
– спросил Илья.