со всех сторон была видна равнина в догорающих лучах заката и зубчатая кромка Зеленолесья, встающая на северо-востоке. На другом конце двора начиналась широкая каменная лестница, освещенная двумя рядами точенных из гранита светильников. Она вела на высокую открытую площадку, выложенную черно-красными плитами. С нее тяжелые дубовые двери, изукрашенные резьбой, вели в замок. Налетая на воинов, спотыкаясь, Юн бросился к лестнице. В сумерках на площадке перед входом виднелась чья-то фигура, на нее ложились красные отблески заката и огней во дворе. Это была стройная женщина небольшого роста с длинными волосами цвета гречишного меда, светлым лицом и карими глазами, полными беспокойства и печали. Она стояла на площадке, кутаясь в короткую меховую душегрейку, устремив взгляд поверх башен и стен, и смотрела на горизонт, уже окутанный мраком. Ветер играл ее волосами, складками длинного темно-синего платья и трепал бахрому сафьянового кушака.

– Мама!
– закричал Юн и со всех ног бросился бежать вверх по лестнице.

Услышав его голос, женщина очнулась от горьких раздумий и бросилась к лестнице. Они встретились на верхней ступеньке, и Юн с разбегу уткнулся лицом в теплый мех ее безрукавки.

– Мальчик! Ты вернулся, - проговорила женщина, обнимая его, - Это чудо.

– Мама, прости меня, дурака, - сказал Юн, с закрытыми глазами прижимаясь к ней, - Я больше никогда не буду убегать. Во всяком случае, не предупредив тебя.

– Ты жив и здоров, это главное, - Ирмел взяла сына за плечи и оглядела его с ног до головы, - Как ты вырос! Я так рада, что ты дома. Вот только не вовремя ты вернулся, сынок. Лучше бы тебе сейчас быть подальше отсюда.

– Вот еще, - возмутился Юн, - Я не собираюсь никуда уезжать. Аген и Энгварт все мне рассказали.

– Значит, ты знаешь про папу, - прошептала Ирмел.

В ее глазах заблестели слезы, она отвела взгляд. Юну очень хотелось расплакаться, но он боялся еще больше огорчить мать и потому держался из последних сил.

– Папа обязательно поправится, - поспешно добавила чародейка, - Страшней его болезни другое. Тьма идет на нас войной. С наступлением ночи вражеская армия вернется под стены замка. Одна я не смогу их сдерживать, как это делал Дено. Нам придется дать им бой, но их слишком много, чтобы мы могли выдержать натиск. Китар падет.

– Вовсе нет! Теперь я об этом позабочусь, - возразил Юн, - Ты не знаешь, сколько всего со мной произошло. Я повстречал самых лучших друзей на свете, познакомился с эльфами, ездил в Нумар. Сам Гвендаль взял меня в ученики! Он и мои друзья приехали со мной.

– Гвендаль здесь?
– удивилась Ирмел, - Значит, он нашелся?

– Вон он, - Юн обернулся и указал на Чародея, идущего с Ильей и Кадо через двор к замку, - Он обязательно что-нибудь придумает. И еще сюда скоро должны приехать Тарилор, Вернигор и Нок, а с ними Южная Колдунья. Все вместе мы как-нибудь продержимся.

Гвендаль и мальчики тем временем подошли и поднялись по лестнице наверх. Аген и Энгварт шли с ними.

– Приветствую, госпожа Ирмел, - сказал Чародей, подходя к хозяйке замка, - И прошу прощения за то, что не отправил сына сразу к вам. Обстоятельства этому помешали.

– И ты будь здоров, Гвендаль Рено, - ответила Ирмел, обнимая Юна за плечи, - Я ни на что не сержусь и рада вас видеть. Хотя вы приехали в недобрый час.

– Уже знаю, - кивнул Гвендаль, - Ваши воины рассказали обо всем. Надеюсь, ваш муж выздоровеет.

Сумерки тем временем сгущались все больше. Последние яркие полосы света погасли на западном горизонте, и равнина скрылась во мраке.

– Тьма наступает, - сказал Аген, всматриваясь в даль за крепостными стенами, - Скоро они придут.

Ирмел крепко стиснула пальцами плечо Юна. Илья и Кадо встревоженно переглянулись.

– Вот и хорошо, - сказал Гвендаль.

Его слова ошарашили всех. Илья, Кадо и Юн с матерью воззрились на Чародея в немом изумлении. Аген и Энгварт в свою очередь обменялись обеспокоенными взглядами.

– Долгая дорога помутила разум дорогого гостя, - осторожно предположил седовласый Аген, - Что ж хорошего в том, что на нас надвигается враг, противостоять которому у нас не хватит сил?

– То и хорошо, что он надвигается, - пожав плечами, невозмутимо ответил Гвендаль, - Значит, ждать долго не придется. А насчет сил, не беспокойся, достойный муж. Их хватит.

Это заявление было воспринято, как хвастовство чокнутого волшебника. Илья не удержался от улыбки, когда увидел, как Энгварт за спиной Гвендаля выразительно покрутил пальцем у виска. Но по глазам Чародея Илья понял, что тот задумал нечто серьезное и опасное, и сердце его сжалось от тревоги за дядю.

– Не будем медлить, - оглядев двор, где кипели приготовления к битве, сказал Гвендаль, - Пусть ваши люди займут места на стенах на всякий случай.

– На всякий случай?
– не веря своим ушам, переспросил Аген.