Шрифт:
Адъютант и Майор подхватили. Десантники быстро перестроились в традиционный военный хор.
В дверях появился оператор с камерой, начал снимать
Музыкальный номер 10
По характеру это было нечто среднее между традиционной русской песней типа «На муромской дорожке стояли три сосны» и «Служили два товарища у нас в одном полку…».
Режиссер ошалело несколько минут слушал ее, потом тихо вышел из блиндажа…
…на вечернюю набережную острова.
Мрачный Режиссер шагал к морю.
Его мгновенно окружили несколько корреспондентов с магнитофонами и видеокамерами.
Сыпались вопросы, на которые Режиссер сквозь зубы ронял ответы…
– Фильм покажут под Новый год?
– Не знаю…
– А в чем его концепция?
– Не знаю…
– А если в двух словах?
– Я и сказал в двух: «Не знаю»!
– Финал скоро?
– Надеюсь, что да…
– А что по сценарию в финале?
– Мэкки арестуют и повесят!
– Это будет смешно?
– Да уж куда веселей?!
Корреспонденты отстали, зато обступили «нищие и убогие», тянули руки…
– Рольку бы нам! Рольку!
– Нету у меня ролей! Кончились…
– Ну, хоть реплику…
– И реплики кончились!
– А мы и молча согласны…
– Вот и молчите!!
Нищие отцепились.
Но появились взбудораженные проститутки… Их вела разгневанная миссис Пичем.
– Это как понимать? Вместо нас мужики будут сниматься? – кричала она. – Все у нас отняли! Юбки! Колготки! Роли! Тогда отдайте свои причиндалы, раз не нужны!
Женщины со смехом попытались ухватить Режиссера за штаны, он с трудом вырвался. Побежал к морю.
За ним бежал Декоратор:
– Товарищ Режиссер! Мы эшафот сколотили…
– Какой эшафот?
– Ну, где Мэкки вешают… Вам бы надо утвердить!..
– Не хочу… Я вам доверяю!
Декоратор отстал, но на пути Режиссера вдруг появилась Полли с чемоданчиком в руках.
– Ты не мучайся… – тихо сказала она. – Раз надо кого-то заменить, пусть это буду я… Я исчезну…
– Почему это вы? – рядом появилась Дженни. – Жена важнее, чем любовница!..
– Только не в этом фильме! – сказала Полли.
– Но вы как актриса – лучше! – настаивала Дженни.
– Кто это вам сказал? Я в кадре плакать не умею… – пробормотала Полли и расплакалась…
Режиссер молча смотрел на женщин.
И тут к нему подскочил Музыкант.
– Это издевательство!! – забормотал он. – …Вы художник или нет?.. Плюньте на этих мафиози… Что они понимают в опере?! Опера – высокий жанр. В ней главное – любовь! У меня есть музыка… Вот ноты! – Он стал совать Режиссеру исписанные нотные листы.
– Ты меня достал, мальчик! – зарычал Режиссер и схватил Музыканта за ворот. – Для кино нужны деньги! У тебя есть деньги? Нет? Тогда исчезни! У кого деньги, тот и заказывает музыку!
Музыкант отпрянул. Листки с нотами рассыпались по песку.
– Хорошо! – забормотал Музыкант, собирая разлетевшиеся листки. – Я вас заставлю выслушать. Я найду средства!
– Вот тогда и поговорим!
Режиссер на бегу стянул рубаху, штаны и с разбега нырнул в морскую волну…
Зазвучала музыка. Засеребрилась вечерняя морская вода.
Странные причудливые блики закружились вокруг плывущего под водой Режиссера…
И он сам, погружаясь в глубину, стал принимать какое-то причудливое очертание… Почти рисованное… Рядом возникли обнаженные женщины, напоминавшие русалок.
Они закружили рисованного Режиссера в каком-то плавном эротическом танце.
Впрочем, это уже и был
Музыкальный номер 11,
проще говоря, клип, выполненный в жанре компьютерной графики.
Рисованный танец закончился. Тело Режиссера, сплетенное с грудой женских тел, замерло в оргазме на экране компьютера… Вода вспенилась разноцветными пузырьками. Появился улыбающийся Нептун с лицом, напоминающим лицо Генерала. В руках он держал пивную кружку.
– «Unzere beer – ihre fantazion!» – сказал Нептун и подмигнул…
– Наше пиво – ваша фантазия! – перевел Браун, сидевший за монтажным столом, и выключил экран. В «блиндаже», кроме него, у экрана сидели Генерал, Префект, Директор. Чуть в сторонке – Режиссер.