– Поверить не могу. Ты говоришь, что это правильно, но ты попросту надуваешь людей, лжешь им. Ты торгуешь тем, чего просто не существует! Я и не думал, что ты способна на такое.

– Я не делаю ничего плохого. Это просто развлекательное шоу, вот и все. Наверное, тебе досадно, что ты не можешь заняться изучением меня, не выставив при этом себя в плохом свете.

– Ну все, хватит. Ты отказываешься что-либо понимать. – Он покачал головой. – Ты права. Я обеспокоен тем, что выгляжу в этой ситуации не лучшим образом. Я горжусь своей репутацией. То, чем ты занимаешься, идет вразрез с моими убеждениями. Мне стыдно, что я влез во все это, мне стыдно и за тебя. – Ник резко повернулся ко мне спиной и уже почти собрался уходить.

– Ник! – я хватаю его за плечо. Он поворачивается ко мне лицом. Глаза его налились, – кажется, он готов наорать на меня или даже задушить. Возможно, он принимает все слишком близко к сердцу. – Пожалуйста, не сходи с ума.

– Ты не хочешь, чтобы я сходил с ума? Тогда прекрати. Прекрати все это и признай, что ты не права в том, что ты делаешь. – Мы еще какое-то мгновение стоим на Джорджия-стрит, глядя друг на друга, затем он отворачивается и уходит.

Я расстроена, желания пройтись по магазинам как не бывало. Как правило, в таких ситуациях я на корню пресекаю мысли, которые мешают заняться шопингом, и, очередным шелковым шарфиком остановив кровотечение из образовавшейся раны, героически плетусь по рядам с магазинами. Но сейчас мне хочется домой – хочется свернуться клубком на диване, укрыться теплым шерстяным одеялом и прижать к себе Мака. И еще должна найтись изрядная порция шоколада. Похоже, что все близкие люди настроены против меня. Они ведут себя так, будто я не притворяюсь телепатом, а, как минимум, втягиваю пожилых людей в аферу, заставляя их отдавать мне пенсионные сбережения.

Вот почему вместо чудесного кожаного дневничка я пишу на оберточной бумаге, которая отыскалась в шкафу.

«Причины, по которым мне следует продолжать участвовать в передачах:

мне нравится;

это приносит дополнительный доход, что, честно говоря, очень кстати, если вы работаете в книжном магазине;

несмотря на то что думают все вокруг, я оказываю людям помощь;

никто не пострадал. Я не беру деньги за предсказания. Мне платит радиостанция, и платит не так уж много. Я уверена, они не испытывают никаких финансовых трудностей;

шоу доставляет мне массу положительных эмоций, и после ухода Дага это первое приятное событие в моей жизни. Думаю, я заслуживаю своей доли счастья.

Причины, по которым следует прекратить участие в шоу:

все может раскрыться;

Джейн;

Ник.

Я отложила ручку в сторону, подняла Мака и заглянула ему в глаза. Когда все вокруг отворачиваются, надо обратиться к тому, кого знаешь лучше всего. У Мака глаза цвета черного шоколада, спрятанные под густыми стариковскими бровями. Через шерсть на подбородке проглядывает серьезное выражение морды. Он чувствует, что я хочу сказать ему нечто очень важное.

– Ты же не считаешь меня плохой, правда? – Мак лизнул меня в кончик носа. И мне понятно, что, используя свои возможности, он говорит мне, что, конечно, не считает меня плохим человеком. Я кормлю его специальной едой, обеспечиваю пищащими игрушками, готова гулять с ним даже в дождь и, вдруг случись стихийное бедствие и у нас не останется ничего, непременно поделюсь с ним даже своей последней крошкой хлеба.

– Если бы эти двое поинтересовались, почему же я участвую в радиошоу, вместо того чтобы жестоко критиковать меня и утверждать, что я не должна этого делать, то, возможно, они смогли бы понять меня. – Мак смотрел мне в глаза не отрываясь. Он любит меня, но при этом не боится поспорить, если чувствует, что я не совсем права.

– Наверное, и мне надо было проявить чуть больше понимания. Признаю, что мне действительно очень понравилось участвовать в шоу. – Мак продолжил, не моргая, смотреть мне прямо в глаза. Вот уж не думала, что он может быть очень суровым!

– Конечно, друзья мне дороже любого шоу. – Мак гавкнул. Этот низкий звук на языке собак, наверное, должен бы выражать недовольство. Я, не выдержав его взгляда, отвожу глаза. Поразительный пес: говорит так мало, но так убедительно. Думаю, он заставил бы поволноваться даже гарвардскую дискуссионную команду.

Ну хорошо, ты победил. Ты прав. – Я усаживаю его на диван, а он топчется, наматывая круги вокруг своей оси, и, наконец найдя удобное местечко, укладывается. Теперь, когда дело сделано, он готов подремать. Это очень заманчиво, и у меня тоже возникло желание примоститься рядом, но надо еще подготовиться к завтрашней передаче. В конце концов, если уж это будет моя последняя передача, то я должна постараться и сделать так, чтобы она запомнилась.