– Нет, ты не права. Нам было очень здорово вместе. У него необычайное чувство юмора, он интересуется фильмами Хичкока. – Я широко развела руками, чтобы показать огромное число наших общих интересов. – Да много разного…

– Ну ладно, вы были близкими друзьями. Он серьезно повлиял на твою жизнь, по крайней мере на твои кинематографические пристрастия. Признаю свою ошибку. – Джейн поднимает голову и внимательно смотрит, как я заталкиваю кукурузную соломку в рот. – Он тебе нравится?

– Ник?! Конечно, нет. То есть он, конечно, мне нравится, но не в том смысле, который ты имеешь в виду. – Джейн медленно качает головой. Она как шпион, который ни за что не отступит и будет до смерти сверлить тебя своим рентгеновским взглядом, пока не узнает всю правду.

– Он не в моем вкусе, – настаиваю я, – когда у нас с Дагом были проблемы, Ник все выслушивал и был очень добр ко мне. Я же была очень одинока! Возможно, хотя я в этом не уверена, что тогда я могла спутать дружеские чувства с чем-то более серьезным.

– Понятно, – Джейн подбиралась ко мне все ближе и ближе. Создавалось впечатление, что скоро она усядется мне на коленки и мы будем продолжать обсуждение именно так. Даже показалось, что у меня поднялась температура.

– Да, он мне дорог и я очень хочу, чтобы мы забыли всю эту историю с радио. – Я сметаю с прилавка крошки от соломки.

– Думаю, ты должна ему сказать, что он тебе нравится.

– Зачем? И как это будет выглядеть, тем более в сложившейся ситуации? Даг дома, мы снова вместе, мы начинаем все сначала. После того через что я прошла, чтобы вернуть его, – зачем мне снова рисковать всем? – Джейн наклоняется, чтобы вытащить у Итана изо рта его ботинок. – Ты, кажется, намекаешь, что мне лучше быть с Ником, а не с Дагом, но это же полная чушь.

– Ты права, забудь, что я говорила, – она поворачивается к выходу. – Мне пора: надо еще в продуктовый заскочить. Увидимся. – Колокольчик на двери еще звенит, а я почему-то чувствую разочарование оттого, что она не была слишком настойчива и не постаралась убедить меня, что надо сказать Нику нечто важное, хотя теперь это совершенно нелепо. Наверное, из-за всех перемен прошлой недели и эмоциональной перегрузки мои чувства несколько запаздывают, но все же пытаются угнаться за ситуацией. Это, похоже, нервный срыв.

Даг организовал ужин с его родителями. Раньше он считал странным, что мне хочется проводить время в кругу его семьи. Я объясняла, что моя семья слишком далеко отсюда, и потому мне очень приятно находиться в обществе его родителей. На это он всегда замечал, что если я соскучилась, то должна съездить домой и проведать маму. Фактически он никогда не говорил мне, чтобы я оставила его семью в покое, но смысл был именно таков. Наши с ним отношения и его отношения с родителями для него существовали отдельно. Он не из тех, кто стремится смешивать эти две стороны своей жизни. Он чувствовал, что, проводя время с его родителями, мы становимся идеальной семьей, такой, как это бывает в мелодрамах.

И вдруг он планирует ужин с родителями, к тому же становится стилистом и критиком высокой моды. Все, что я ни выберу, не подходит. На кровати уже лежит целая гора одежды. В итоге он сам роется в моем шкафу и выбирает, что мне надеть. Мы просто идем ужинать в гости к его родителям, а он заставляет меня нарядиться в костюм, который я приобрела для рождественской вечеринки два года назад. Судя по тому, как наряд сидит на мне, то ли в шкафу слишком жарко и поэтому он сел, то ли, что более похоже на правду, регулярные вливания мороженого в дни нашего разрыва сделали свое дело. Теперь моя попа торчит по-новому и совсем не привлекательно. К тому же мне пришлось застегивать брюки с помощью английской булавки – иначе пояс не сходился, а рисковать, что во время ужина пуговица отскочит и выбьет кому-нибудь глаз, не хотелось. С моей-то удачей она непременно попадет в собаку!

По дороге я все думала, стоит ли мне рассказывать Дагу, как я поздравляла его маму. Он не упоминал об этом, а потому я подозреваю, что Энн ему ни слова не сказала. Хорошо, если она так об этом и не вспомнит, но, если она откроет рот за ужином или после, это грозит неприятностями. Вдруг пес получил серьезную травму мозга? Хотя как узнать у бессловесной собаки, что у нее не в порядке с головой, – этого я не знаю. Думая об этом, я решила сама рассказать все Дагу. Но это его расстроит, а мы сейчас живем в полном согласии, и у нас все хорошо. Даг выглядит безупречно: на нем невозможно мягкие черные кашемировые брюки и серый кашемировый свитер. Он ловит на себе мой взгляд, дотягивается до моей руки и целует ее. Раньше он никогда не держал меня за руку. Я воспринимаю это как знак, что сегодня все пройдет отлично.

Я думала, что мы слишком нарядились, но родители Дага постарались больше. У двери – куча поцелуев и объятий. Ну прямо как на красной ковровой дорожке! Похоже на настоящий праздник. Отец Дага, Теодор, приготовил несколько коктейлей. После трех розовых мартини настроение уже отличное и я почти смогла забыть, что брюки на мне натянуты туже, чем кожура на сосисках. Мы наслаждаемся напитками и закусками в гостиной. Я обратила внимание на отсутствие разбитой птицы. Интересно, пробовала Энн ее склеить или хотя бы купить еще одну такую же? Сейчас на полке все переставлено, будто птицы там никогда и не было. Почему-то мне становится грустно, – кажется, что и оставшиеся птички через некоторое время будут убраны отсюда навсегда.