Шрифт:
Я не проплакала и полминуты, как вдруг меня сзади обняли, и я ощутила извиняющийся поцелуй в волосы.
– Слава, милая, прости меня… не плачь, пожалуйста…
Я обернулась и зарылась залитым слезами лицом в его рубашку:
– Ненавижу тебя!
Рядом раздался папин голос:
– Перевожу: люблю тебя до безумия, но ты же, мерзавец, ещё два часа назад должен был попросить прощения! От себя добавлю: даже если ты не виноват.
Я метнула на папу страшный взгляд. Он усмехнулся и снова ушёл на кухню.
– Слава, милая, прости меня, я услышал, как ты говоришь, что любишь его, и чуть с ума не сошёл! Я же не знал, что ты говорила с ним, как с братом! Твой отец объяснил мне, но тогда.., - Адрей покачал головой: - Мне просто невыносима мысль, что когда-нибудь ты уйдёшь от меня, и я…
– Да никогда я от тебя не уйду, - обиделась я.
– Я с тобой навсегда! Я люблю тебя больше всего на свете! Ох, какой же ты глупый!
– Просто идиот, - согласился Андрей, прижимая меня к себе.
– Но я тебя так люблю, как никто и никогда любить не сможет!
– Глупый, - повторила я.
– Но вареники у тебя - просто объедение!
Андрей засмеялся довольно:
– Кушай, милая, кушай, давай, я вытру тебе слёзы…
– Только спать ты всё равно будешь в другой комнате!
– Это будет мне наукой, - серьёзно сказал Андрей.
А потом улыбнулся.
Глава 6
Я проснулась как от толчка и даже подскочила в постели. И сразу поняла: что-то случилось. Что-то ужасное с кем-то мне очень дорогим. Уверенность была такой абсолютной, что мой разум сразу метнулся к Адрею, но с ним было всё в порядке, я почувствовала. Как и с Ладом, Алилой… Что-то подсказывало: ищешь не там! Я переключилась на папу, маму и брательников, даже для Лариски место нашлось, правда, в виде приложения к Олежке. Но и там всё было тихо. А я ведь понимала каким-то шестидесятым чувством, что медлить нельзя, что-то нехорошее происходит!
И вдруг шестьдесят первое чувство подсказало: «Танислав». Но ему же ничего не угрожает!
Чувство N61 продолжало настаивать: «Тем не менее, это он». Я засомневалась, но назойливое чувство строго поинтересовалось: «Ты тут ещё долго рассиживаться будешь?!»
Я вняла голосу рассудка и скинула одеяло. Но тут же вспомнила, что Тан ОООООЧЕНЬ далеко! Я уже было дёрнулась бежать к Адрею, но тут мне пришла на ум цитата из «Руководства»:
«Самостоятельное перемещение в пространстве на длительные дистанции - 8 месяцев и полуобморочное состояние».
И чтоб я, на одну восьмую хаклонг-долгожитель, да не сумела наплевать на это самое гипотетическое состояние и не прорвалась чрез миры и пространства к милому, немного сумасшедшему, но такому замечательному свежеприобретённому старшему брату?!
Всё фигня!
На этой оптимистической ноте я подобрала коленки, зажмурилась и отчаянно пожелала оказаться поближе к Тану…
И грохнулась на пол.
Я кратко выбранила себя за недоразвитую координацию движений, поднялась на четвереньки и обнаружила, что больше не нахожусь на даче. Я оказалась в какой-то полутёмной комнате - освещалась только кровать под балдахином. Возле неё стояла женщина, она обернулась в мою сторону, очевидно, на звук.
– Сения?
– удивилась я, всё ещё не веря в свои возможности.
– Ты!
– шёпотом взвыла она, подскочила ко мне, схватила и дёрнула вверх, так что я подскочила над полом.
– Ты! Маленькая мерзавка! Ты ещё явилась сюда!!
– Ты чего?
– обалдела я.
– Из-за тебя Тан умирает!
– она оттолкнула меня.
– Ну почему ты его прогнала! Тебе, что, сложно было потерпеть его рядом? Да, он сумасшедший, но какой красивый, и так влюблён в тебя!
– Стой!
– подскочила я.
– Я ничего не понимаю! Что с Таном?!
Сения кивнула на кровать.
– Он принял яд. Вытащил из папиных запасов самый смертоносный, - она заплакала, слёзы мгновенно сделали её лицо мокрым и жутко блестящим в тусклом свете лампы. Секунду я смотрела на неё, потом одним прыжком преодолела расстояние до кровати, взлетела на неё…
Тан был страшного зелёного цвета. Но всё равно оставался безумно красивым. И это из-за моей глупости - любимая девушка мало того, что оказалась сестрой, так ещё сначала пообещала не бросать его, а потом прогнала!
И сейчас он, кажется, собирается уйти навсегда.
– Тан, - тихо позвала я. Наклонилась над ним и снова позвала: - Тан…
Он даже не открыл глаз. И тогда я закричала, заколотила кулаками по подушкам и по его груди:
– Тан! Не смей! Слышишь! Не смей умирать! Пожалуйста, пожалуйста! Как ты мог поверить, что я тебя действительно прогоняю, ты мне очень дорог, я говорила глупости, ну пожалуйста, не умирай, нет, ну пожалуйста!!!! Тан!! Меня бросаешь с твоей смертью на совести, да?!
– попыталась я наехать, чтобы хоть как-то привести его в чувство, но тут же сникла, чувствуя, как слезинки скатываются из уголков глаз: - Таааан… ну не умирай, пожалуйста…