Распахнулась дверь, и в комнату задом заскочила Алила с подносом в руках.

– Нет!!! Она ясно сказала, что никого не хочет видеть! У тебя совесть есть?!
– она пинком захлопнула дверь, подлетела ко мне, присела рядом и устроила поднос на коленях.
– Смотри, мы с Алентиной всё утро готовили, мы каждый день тебе наготавливали кучу всего, и вот ты, наконец, проснулась!!!

– Ого, - я обозрела плотно заставленное пространство.

– Ага!
– радостно ответила Алила.
– Лад, налей Славе молока!

– С удовольствием, - отозвался он, взял кувшин и наполнил стакан.
– Пей, солнышко.

Я приникла к стакану и не отрывалась, пока он не опустел наполовину.

– Обнадёживающее начало!
– обрадовалась Алила и подсунула мне яблочную запеканку.
– Сделано Алентиной, пальчики оближешь, воздушная, нежная…

Я откусила кусочек и кивнула.

– Передашь ей спасибо от меня?
– в конце концов, неважно, что мне вся еда на один вкус, Алентина для меня старалась.

– Да, конечно! Она сразу сказала, что тебе надо побыть с нами наедине, потому что мы самые близкие тебе люди, и она по мере сил будет помогать тебе снова обрести вкус к жизни!

– Лучше не скажешь, - заметила я, доедая запеканку и облизала пальцы.
– Погоди, она здесь?
– дошло до меня.

– Да!
– Алила тут же всунула мне в руку новый кусок чего-то очень аппетитного.
– Я же говорю, сюда все просто переселились! Тан вообще спит у тебя под дверью, как собачка!

– Тан?
– переспросила я, внутренне замирая.
– С ним всё в порядке?

– Да что ему сделается!
– закатила глаза Алила.
– Хотя, по-моему, он совсем свихнулся: заявил нам, что ты - его сестра, и что отсюда его вынесут только вперёд ногами! Слава, - Алила вдруг резко сбавила тон. Я посмотрела на неё, она умоляюще глянула на меня.
– У меня к тебе огромная просьба, ну хотя бы не сразу!

– Что?
– не поняла я.

– Не становись сразу его подругой!
– рубанула она, я дёрнулась.

– Алила, это касается только Славы, - холодно сказал Ладимир. До этого он просто сидел рядом и смотрел на меня. Смотрел, как на нечто безумно дорогое и хрупкое. Я не могу его предать, просто не могу. Ни его, ни Алилу, которая сейчас светится утренним солнышком, глядя на меня. Но…

– Я никогда не выйду замуж, - расставила я все точки над «i», уже хотела продолжить, как Алила неожиданно расстроенно уточнила:

– Совсем?

– Совсем, - отрезала я.
– Тем более, что Тан - действительно мой старший сводный брат, у нас один отец, - я проигнорировала поражённые взгляды Алилы и Лада и продолжила: - А чтобы ты не беспокоилась, иди скажи ему, что я хочу, чтобы он сейчас отправлялся домой, точнее, к Сении… только пусть не вздумает снова травиться, второй раз откачивать не буду, плюну и уйду!

– Сения тоже здесь, - хихикнула Алила, вскакивая.
– Сейчас передам, хоть двоих выставим!
– она вылетела за дверь. Я перевела взгляд на Лада. Он покачал головой:

– Неожиданная новость, хотя некоторые и подозревали, что отец Танислава из благородных, но такое… Слава, - сменил он тему, - я благодарен тебе за намерение хранить верность Адрею, но прошу тебя не… не решать всё окончательно. Ты ведь ещё можешь быть счастлива, у тебя могут быть дети…

– Нет, никогда!
– резко ответила я, швыряя недоеденную запеканку обратно на поднос, и почти втолкнула его Ладимиру. Снова полюбить, заниматься любовью и забеременеть означало бы предать Адрея самым отвратительным образом.
– У меня никогда не будет ни мужа, ни детей!

– Ладно, - вздохнул Ладимир, - мы ещё поговорим об этом, позже, гораздо позже.

– А лучше никогда!
– я резко отвернулась и легла, натягивая на плечи одеяло.

Лад больше не заговаривал об этом. Он вообще не говорил со мной ни о чём серьёзном, а я сама предпочитала не говорить, а объедаться разнообразными кулинарными шедеврами на завтрак, полдник, обед, вечерний чай и ужин. Тупое растительное существование, но на какие-то активные действия я была неспособна - мне требовалось отсидеться в своей скорлупке, хотя Алила и пыталась меня расшевелить, но, к счастью, её одёргивал Лад.

Почему-то рядом с ним мне становилось спокойнее, и я даже могла пытаться строить какие-то планы на будущее. А ещё за это время я узнала его так хорошо, что могла только поражаться тому, с какой чуткостью и заботой он выводил меня из состояния тоски и безразличия ко всему. При этом ни разу, ни на секунду не переступив грань в наших дружеских отношениях, и ни словом, ни жестом не напомнив о своих былых ухаживаниях. Я же стала относиться к нему, как к заботливому старшему брату, которого у меня никогда не было - Танислав, непредсказуемый и такой же ранимый, как и я, на эту роль никак не годился.