– Учесть абсолютно все невозможно, – возразил Храбров.

– Почему же… – осклабился унимиец. – Чтобы не возникало проблем, надо хорошо изучить неприятеля. Мы прекрасно знаем тактику действий мендонцев и планировали военную компанию, исходя из нее. Дворяне Альберта трусливы и нерешительны. Они должны были спрятаться за стены столицы. И вдруг – такое неожиданное решение! Теперь многое стало понятно. Недаром полковник Пуаре говорил о мутанте, участвовавшем в обороне Кростона. В истории не бывает мелочей. Я не уделил должного внимания отряду чужаков, и блестящий план полетел ко всем чертям…

– Превосходная речь, генерал, – с сарказмом заметил Кидсон. – Но хотелось бы услышать ваш ответ. Соглашается Бонтон на предъявленные требования или нет?

– Боюсь, у меня нет иного выхода, – развел руками Жонини. – Правда, имеется одна сложность. Без подписи нашего правителя столь важный документ будет недействителен. На доставку бумаг уйдет несколько суток. Гонцу предстоит преодолеть огромное расстояние. Вы, между тем, подсчитайте сумму причиненного ущерба. А чтобы его не увеличивать, давайте заключим временное перемирие.

– Отлично! – радостно воскликнул Хилл.

Почти тут же начальник штаба уточнил:

– На какой срок?

– Дней на пятнадцать, – небрежно вымолвил бонтонец. – Небольшая задержка ничего не изменит.

Русич невольно рассмеялся. Глядя прямо в глаза тасконцу, Олесь восхищенно произнес:

– Генерал, вас напрасно упрекают в прямолинейности. Многие дипломаты могли бы позавидовать такой хитрости и изворотливости. Полторы декады в условиях войны – целая вечность. Я точно знаю, никаких подтверждений со стороны герцога не нужно. Все это – очередная уловка с целью выиграть драгоценное время. А потому мы даем на размышление ровно сутки.

– Да будь ты проклят! – не удержался от гневного возгласа унимиец. – Из какой преисподней вы появились? Какое вам дело до Мендона и его жителей? Будь моя воля, придушил бы подобных выскочек. Борцы за свободу, за справедливость… Вечно путаетесь под ногами, словно сорная трава. И если ее не скосить, то возникает масса ненужных проблем. Но ничего, рано или поздно я сведу с тобой счеты.

Так и не дав окончательного ответа, офицер развернул коня и вместе со своей свитой устремился к лагерю. Переговоры были прекращены.

Теперь даже командующему мендонской армии стали ясны истинные цели противника. Враг нуждался в передышке и хотел добиться ее любой ценой.

Чуть отстав, путешественники возбужденно обсуждали сложившуюся ситуацию. Активность Жонини в последние дни наверняка не случайна. В его действиях чувствовалась определенная нервозность.

– Судя по поведению бонтонцев, у них возникли очень серьезные трудности, – вымолвил самурай. – Перебои со снабжением выведут из равновесия кого угодно. Да и прокормить двадцатитысячную армию нелегко. Богатством северный сосед Мендона никогда не отличался. Несмотря на быстрое продвижение, захватить стада конов и излишки продовольствия противнику не удалось. Все попытки заняться грабежом в нашем тылу мы пресекли. По лесам сейчас бродят банды разбойников и дезертиров. Плохо охраняемая колонна с провиантом для бандитов лакомый кусок.

– Получив полторы декады, генерал начнет наводить порядок на захваченной территории, – добавил Карс. – Очистит дороги, усмирит бунты, казнит зачинщиков. Лишь вдоволь накормив и выплатив положенное жалование, Жонини сумеет успокоить наемников. До меня дошла информация, что часть мутантов готова перейти на сторону мендонцев, если конечно Хилл согласится на их условия. Сделка вполне реальна…

– Вот они, недостатки наемной армии, – усмехнулся Олесь. – Стоит врагу предложить чуть больше, и псы войны продадут бывшего хозяина с потрохами. Доверять флорцам нельзя. Отчаянно, не жалея себя, сражаются лишь солдаты, защищающие свою Родину. Но сейчас речь о другом… Поведение генерала одним только тяжелым положением в войсках не объяснить. Причина, заставившая бонтонца пойти на переговоры, должна быть гораздо весомей. Он – человек, не знающий жалости и сострадания. Судьбы простых людей для него не имеют ни малейшего значения.

– Я не улавливаю твою мысль, – честно признался Вацлав.

– Жонини не станет унижаться перед злейшими врагами и просить о мире только из-за голода в армии, – произнес Храбров. – В конце концов, дворяне себя не обделят. С мутантами тоже никто церемониться не будет. Кого-то казнят, кого-то подкупят, кого-то отправят в ночной рейд. Для поддержания дисциплины любые средства хороши. Генерал же – сторонник суровых мер. Они часто дают нужный эффект. Страх заставит солдат терпеть любые тяготы и лишения войны.

– А не задумал ли унимиец какой-нибудь хитрый маневр? – предположил Воржиха. – Пока длится перемирие, полки бонтонцев обойдут наши редуты и ударят сразу по столице. В лесу немало тайных троп. Провести по ним пару тысяч бойцов труда не составит.

– Нет, – покачал головой Тино. – Слишком рискованно. Если обман вскроется, мы окружим и уничтожим просочившуюся группировку. А затем перейдем в наступление. Понеся значительные потери, противник не удержится на своих позициях. Жонини неплохой стратег и понимает это. Тасконец не сделает столь опрометчивого шага. Передышка ему необходима для других целей.