Или не вернет? Ей ведь совсем не хочется, чтобы как раньше, ей хочется иного, а чего – она сама не знала. Но поймет, обязательно поймет.

А телефон продолжал дребезжать и позвякивать. Телефон требовал немедленного Юленькиного внимания, и она, сняв трубку, привычно прижала ее к уху плечом.

– Алло?

– Юля? – мягкий голос, знакомый голос. Человек-рыба-который-брат-Дашки. За которого Дашка хотела выдать Юленьку замуж или просто познакомить. Интересно, а где она, Дашка? Наверное, рядом стоит, заглядывая через плечо, пытаясь расслышать, подсказывая шепотом нужные фразы.

Ну уж нет! Нельзя думать о людях вот так… это бабушка могла просто взять и обидеть, словами или мыслями, а Юленька другая.

– С тобой все в порядке? – вежливо спросил человек-рыба.

– Да, – ответила Юленька, нащупывая в кармане ключи. – В полном.

Какой забавный, вежливый разговор. Почти как на уроке английского: «Hello! How are you? – I’m fine…» – и дальше о погоде.

– Говорят, что завтра будет жарко, жарче, чем сегодня, – пропела Юленька, подражая светскому разговору.

– Что? Юля, с тобой точно все в порядке? Ты извини, я не зашел, я к Дашке и…

В трубке вдруг засипело, защелкало, и Юленька испугалась, что телефон, старый, дряхлый и склочный, склонный к брюзжанию и жеванию разговоров, украдет слова.

– Да! В порядке! – теперь она кричала. – В полном!

– Мне приехать?

– Не надо.

– Ты уверена?

Как она может быть уверена хоть в чем бы то ни было? Все меняется так быстро, что само понятие уверенности не применимо к этой жизни.

– Уверена. Илья… Магда тоже про Плеть говорила, что она имеет на нее право, и даже большее, чем я. Что она старше, а потому я должна отдать Плеть.

– А она старше?

– Да. На пять лет почти. Она где-то в другом месте училась, а потом сюда приехала. Мы в университете встретились.

В длинном темном коридоре, в ожидании и тоске, в Юленькиной постоянной неуверенности, которая складывалась из желания уйти и страха перед тем, что бабушка не одобрит побег.

– Ты не говорила, что она старше, – с упреком произнес Илья. – И что еще она сказала?

– Что… что я украла ее жизнь. Я у нее ничего не крала! Я вообще не знала ее до университета! Я… я не понимаю, чего она хочет и где эта Плеть, – тут Юленька осеклась, потрогала ключи сквозь плотную ткань штанишек – они лежали в кармане, неудобно, впиваясь в кожу, и намекали, что она, Юленька, врет. Она уже знает, где Плеть спрятана.

– А еще… еще я ключи нашла. Два. Старые, – сунув руку в карман, Юленька вытащила ключи и положила их на столик рядом с телефоном. – Я, кажется, знаю, какую дверь они открывают, только не помню, где она находится. Но адрес найду, это не сложно. Я завтра туда загляну и…

Молчание. Шелест и пощелкивание, точно за сказанными ею словами закрываются невидимые двери. И Юленька торопливо, опасаясь, что дверей станет слишком много, заговорила:

– Это от квартиры Зои Павловны. Она у нас работала! И бабушка могла воспользоваться… уже потом, когда Зоя Павловна заболела. Или нет, она раньше запретила кукол трогать. Значит, раньше и спрятала, да? Она еще раньше решила, что там спрячет? И украла ключи? Она могла… только не побоялась, что Зоя Павловна найдет? Или они обе знали? Сговорились? Или она просто подстраховалась? Наверное, да, наверное, просто спрятала, на всякий случай, а потом воспользовалась…

– Юля, стоп! Я ничего не понимаю.

– Я тоже, – она с трудом сдержала вздох облегчения. – Просто я сегодня нашла ключи. Два. И они точно… ну почти точно от квартиры, которая принадлежала Зое Павловне. И я подумала, что если ключи там спрятаны, то это что-то значит. Правильно?

– Правильно. Только, Юля, ты сама ничего не делай, хорошо? Завтра я приеду и…

И все будет хорошо. Солнце как положено встанет на востоке, в полдень зависнет, полыхнет жаром и покатится к западу. Будет ветер, или дождь, или раскаленная городская пыль на губах и в легких, будут машины и автобусы, суетливые, спешащие, и будут люди…

Будет жизнь.

Наверное, это хорошо.

– Юленька, завтра мы вместе найдем эту квартиру, ладно? И лучше, если не только ты и я. В таких случаях лучше, если запертую дверь откроет человек в погонах.

Он это про кого? Про Баньшина, который так приглянулся Дашке? Что ж, Юленьке не жалко, Юленька готова – как это правильно будет? – сотрудничать. Да, Юленька готова сотрудничать с правоохранительными органами, если только эти органы не собираются причинять вред самой Юленьке.

Органы в лице Баньшина вредить не собирались, во всяком случае, виду не показывали. Сегодня Сергей Миронович был даже приветлив, но с ходу заявил: