Магда проснулась в чужом доме и поняла, что не хочет отсюда уходить. Она понимала иррациональность желания и то, что чем больше потакает себе сейчас, тем больнее будет потом. А она устала от боли, и потому, сев на кровати, сбросив смятую простыню на пол, Магда закрыла лицо руками, глубоко вдохнула, сосчитав до десяти, выдохнула.

Сейчас. Она встанет, оденется и уйдет, не говоря ни слова.

Правильно, некому говорить, Звездочет ко всему оказался и Рыцарем. А Рыцарю по рангу благородство положено, а к нему в довесок и робость, и стыдливость почти девичья, и в результате… в результате убираться надо отсюда, пока спит Рыцарь крепким сном в комнатушке своей.

Магда одевалась торопливо, закусив губу от обиды. Магда опять убегала. И у нее почти получилось.

– Уходите? – Звездочет-рыцарь вышел в коридор, когда она пыталась провернуть ключ, но замок заел, видимо, по молчаливому уговору с хозяином не желая выпускать случайную гостью. – Тут дверь тугая.

Исчезнувшие очки как поднятое забрало, взъерошенные волосы и ранняя лысина на макушке, старые джинсы, застиранные почти до белизны, и очередная книга под мышкой. Кажется, он проснулся давно и слышал, как она собирается, бродит по комнате, как на цыпочках крадется в коридор.

Господи, он, наверное, ее за воровку принял!

– Я не… – Магде вдруг стало невыносимо стыдно. – Я не… я не хотела вас беспокоить. Думала, вы спите и…

И ключ вдруг повернулся, дверь открыта, путь свободен: всего-то – выбежать на площадку, и вниз, по лестнице, во двор, а потом дальше – на улицу. И совсем-совсем далеко, туда, где ее не найдут.

Уйти и увести стигийских псов.

– Это вы меня извините, пожалуйста, мне следовало раньше показаться, но… я решил, что вы хотите уйти незамеченной. Я… я вас не обидел?

Как мило он запинается, как очаровательно краснеет и как нелеп в беспомощности своей. Звездочет и предсказатель… таких беречь надо, а лучшее, что Магда может сделать, – это убраться отсюда.

– Нет, не обидели, – медлит. Почему медлит?

– Тогда, может, все-таки кофе? Я тут думал над тем, что вы вчера говорили.

Господи, ведь говорила же! Вчера, запутавшись, расклеившись, ударившись в слезы и истерику, каковой никогда прежде себе не позволяла. Что именно она ему сказала? Все? Магда не помнила деталей. Нет, она точно знала, что разговор был, что даже тогда, в слезах, она понимала нелепость ситуации и пыталась замолчать, но все равно говорила, говорила, говорила…

– Не стоит убегать, – Рыцарь-звездочет-экстрасенс протянул руку. – Нельзя бегать всю жизнь.

– А что можно?

– Можно попытаться изменить жизнь. Но для начала – кофе. Или все-таки чай?

– Лучше кофе, – Магда решительно повернула ключ в обратную сторону, и замок тихо щелкнул, перекрывая путь к отступлению.

В этот раз сидели на кухне. Петр – спиной к окну, и утреннее солнце, по-летнему яркое, подсвечивало его фигуру, создавая вокруг головы иллюзию нимба. Еще и Ангел ко всем прочим достоинствам.

Магда фыркнула, прогоняя нелепые мысли: ангел или нет, но кофе он готовит весьма приличный.

– Ваша проблема… – начал он, подвигая чашки, и сахарницу, и легкую, сплетенную из лозы корзинку с печеньем. – Ваша проблема в том, что вы слишком боитесь себя, чтобы себе же помочь. Вы предвидите в себе и безумие вашей матери, и жестокость отца, вы скрупулезно выискиваете малейшие подтверждения и находите… да, находите их везде! Вы заставляете себя соответствовать собственному страху.

Глупость какая. Ангел-психоаналитик, он же Рыцарь, вновь опустивший стеклянное забрало нелепых очков, он же Звездочет, спрятавший колпак и мантию в шкаф.

– Вы толкаете себя на чужой путь.

Чужой? А что в нем чужого? Нет, этот путь был предопределен уже при рождении, этот путь был вколочен, вбит в нее, он вошел вместе с ядом слов Карги, вместе с тихой яростью отца, вместе с запахом жареной картошки и соленых огурцов.

Она пыталась убежать, поступить иначе, но… Лешка и Григ – стигийцы ни за что в жизни не выпустят добычу. Если она нормальна, то почему в жизни встречались только стигийцы?

– А на самом деле в вас не больше безумия, чем в ком бы то ни было из людей. И то же самое с жестокостью. Ну в конце-то концов, ваша бабка была нормальной!

– Моя бабка предпочла от меня откупиться.

– Это ее вина, а не ваша. Вы ведь ничего не сделали!

Не сделала… разве что по мелочи. Убитые собаки не в счет. И убитый Михаил тоже. Она ведь не убивала, она только способствовала, соучаствовала.

– Вот видите, вы переживаете. А если бы вы и вправду были такой, какой себе видитесь, эти вещи не вызвали бы ровным счетом никаких эмоций.

– Я за себя боюсь!

– Не только. Если бы вы боялись за себя, то остались бы здесь. А что, у меня безопасно, знакомство было случайным, а следовательно, вычислить эту квартиру крайне сложно, – он не собирался отступать, он храбро сражался со страхами Магды и, кажется, побеждал. Во всяком случае, его словам хотелось верить.