– Хорошо, – спокойно закончил Подъяпольский, – благодарю вас за сообщение. Придется послать корабль в Чифу, он выведет «Ставрополь», а затем будет ждать у устья Янцзы выхода «Эривани» и «Астрахани». Дайте через агентов необходимые указания капитанам, но торопитесь: времени терять нельзя.

Поклонившись, Терентьев вышел.

Узнав, что «Магнит» ночью пришел с Камчатки и стоит на рейде, Подъяпольский приказал вызвать сигналом командира.

Адольф Карлович фон Дрейер вошел без доклада. Он был в черной тужурке, кремовых фланелевых брюках с манжетами и белых замшевых полуботинках. Чисто выбрит, на левой руке золотое кольцо с большим граненым сапфиром, крахмальный старомодный воротничок, жесткие манжеты с золотыми запонками. Весь облик флотского «остзейского барона» без слов убеждал, что лейтенант службой доволен, что готов со своим тщательно подобранным экипажем выполнить любое задание. С поклоном вручив начальнику штаба чисто переписанный рапорт о походе и поняв жест рукой как приглашение сесть, он устроился в кресле, вынул портсигар с золотой короной и спросил:

– Разрешите курить, Алексей Александрович?

Занятый чтением рапорта, Подъяпольский кивнул. Воцарилось молчание. Наконец, положив рапорт на стол, Подъяпольский взглянул на Дрейера. «Отличный офицер, – подумал он, – умен, хладнокровен, расчетлив, смел и упрям. Трудно найти более подходящего командира для предстоящей операции».

– Разрешите, я без вступления, Адольф Карлович. Дела наши плохи не только на Камчатке. Японцы эвакуируются. Похоже, что скоро для нас каждый пароход Добровольного флота будет значить очень много. Понимаете?

– Что же тут непонятного, Алексей Александрович? Чем же может быть полезен старый «Магнит» и его молодой командир?

Подъяпольский усмехнулся: Дрейер вовсе не молод. По возрасту должен бы быть капитаном 2 ранга, а всё ещё лейтенант. Но что сейчас значат чины, когда земля горит под ногами!

– Вы должны добыть пароходы, Адольф Карлович.

– Вот это непонятно.

– Сейчас разъясню. В китайских портах застряли пять пароходов. Вы должны вывести во Владивосток три из них: «Ставрополь», «Эривань» и «Астрахань».

– Так на них что? Капитанов и команд нет? При чем тут военный корабль?

– Команды под влиянием большевистской агитации перестали подчиняться капитанам. Вот вы и должны…

– Но они в иностранных портах, Алексей Александрович. Портовые власти обязаны привести команды в повиновение капитанам.

– Обязаны, вы говорите? При покойном государе императоре были обязаны, а теперь нас не признают за государство. Инсургентами стали считать. Надо действовать силой и хитростью…

Дрейер задумался. Не по сердцу ему такая затея. Нарушить международное право… Но побывать в заграничных портах очень заманчиво. И жалованье удваивается, и подышать вольным воздухом, и развлечься можно после Камчатки…

– Попробую, если вы объясните как.

– Начнете со «Ставрополя». Пароход стоит на якорях во внутренней гавани в Чифу. Машина разобрана. Подходите на рассвете, становитесь борт о борт, захватываете смутьянов, изолируете их. Расклепываете якорь-цепи и выходите к ближайшим островам. Англичанин – капитан порта – предупрежден. Китайцам скажет, что по его распоряжению пароход выводят на внешний рейд. Там погружайте на пароход уголь, приводите в повиновение команду, а машину в порядок. Разводите пары, и пусть себе идет сюда с военным комендантом и десятком наших матросов. Ясно?

– Это, может, удастся. А потом?

– Потом идите к Седельным островам и ждите там выхода из Шанхая «Эривани» и «Астрахани». Сигналом приказываете им следовать во Владивосток и конвоируете.

– А если с ними в море выйдет «Адмирал Завойко»?

– Не думаю. Но ведь ваш «Магнит» и быстроходнее, и лучше вооружен?.. В общем, действуйте по обстановке, сейчас трудно всё предвидеть. Помните только, что нам очень нужны пароходы.

86

В рубке «Магнита» при свете щелевой настольной лампочки командир и штурман склонились над картой. Вот Чифу, вот место стоянки «Ставрополя». В руках у штурмана Волчанецкого циркуль. Он только что нанес на карту маленький кружок. Это последнее определение места по маякам Кунтунг и Тоуэр.

– «Не опоздаем, Петр Петрович? – спросил командир. – Мы должны войти в гавань на рассвете.

Волчанецкий зашагал по карте циркулем:

– Нет, Адольф Карлович. Наоборот, нужно ещё сбавить ход.

Дрейер по переговорной трубе отдал приказание в машину.

Темная июльская ночь дышала испариной и запахами близкого берега. Тихо плескалась волна, отбрасываемая крадущейся канонерской лодкой. Ярко сверкали звезды, и среди них великолепный Сириус, но на востоке небо уже розовело. С темной западной стороны, закрыв горизонт прямоугольными циновочными парусами, проскользнула, как привидение, большая джонка, подмигнула с высокой кормы единственным фонарем и обдала мостик запахами прелой рыбы и бобового масла.

– Ван нали цюй?[41] – закричали с неё, и она растаяла во мгле.

Комендоры снимали чехлы с орудий и пулеметов. «Совсем как пираты идем в порт», – подумал Волчанецкий, вглядываясь в неясные контуры обозначившейся впереди гряды островов. Стоявший рядом командир словно угадал его мысли:

– Вот так же, Петр Петрович, восемь лет назад мой коллега фон Мюллер на своем «Эмдене» на рассвете входил в Пенанг. И одержал победу.[42] Внезапность, понимаете, это всё.

– Перед Мюллером, Адольф Карлович, был равноценный противник. А у нас что? Старенький пароход с упрямой командой. Незачем и чехлы с орудий снимать.