– Но они могут нанести нам удар в спину. Может, ещё где оружие припрятано.

– Предотвратить это обязаны мы с вами. Я лично команде и офицерам верю. А оружия на руках и в пирамидах у нас достаточно.

Ознакомившись с протоколами и заключением комиссии, Клюсс решил отстранить Полговского от должности врача и предать его военному суду за участие в тайном контрреволюционном заговоре во время пребывания корабля за границей. До отправки на территорию Дальневосточной республики содержать его в каюте под арестом.

Тремя днями позже из увольнения не вернулись рулевой боцманмат Кудряшев, машинный боцманмат Звягин и кочегар Василевский. Ещё через день их встретил на Бродвее фельдфебель Косов. Все трое были в новых штатских костюмах и при деньгах. Пригласили его в ресторан и сообщили, что уезжают во Владивосток, так как на «Адмирале Завойко» им угрожает арест. Обо всём, кроме посещения ресторана, Косов доложил командиру, добавив, что в 1919 году служил вместе с Василевским на станции Океанской в батальоне морских стрелков и что Василевский был тогда в чине прапорщика. Клюсс удивленно поднял брови, но ничего не сказал.

80

За последнее время изменилась политическая обстановка. Газеты сообщали о разгроме каппелевцев в Амурской области, о сдаче ими без боя Хабаровска, о наступлении Народно-революционной армии на Спасск. О том, что в Спасске укрепились японцы и белые и что там ожидается решительное сражение. Грандиозная стачка китайских моряков и докеров уже два месяца задерживает в Гонконге 166 океанских пароходов всех наций. В Пекине тоже произошли перемены. Прояпонский кабинет Лян Ши-и устранен. Упрочилось влияние чжилий-ской клики во главе с генералом У Пей-фу, которого поддерживали английские и американские империалисты.

Обстановка осложнялась с каждым днем и самым неожиданным образом. Клюсс чувствовал, что назревают крупные события и что без указаний и поддержки миссии Дальневосточной республики эти события могут трагически обернуться для его корабля. Стоит сделать незначительный промах, и китайские власти потребуют интернирования. Согласиться – значит уронить престиж Дальневосточной республики. А не согласиться – неравный бой и верная гибель.

Обо всём этом Клюсс не один раз беседовал с Павловским и выход видел лишь в немедленном личном свидании с Агаревым.

– Надо ехать в Пекин, Бронислав Казимирович. Это, конечно, риск, но пассивное ожидание событий всегда ведет к поражению. Без решительной поддержки нашей миссии мы можем оказаться висящими в воздухе. Денег нам не переводят, распоряжений и указаний не дают. Только всё разъяснений спрашивают. Ясно – нам не доверяют и совершенно не представляют, что у нас здесь происходит. Только при свидании всё это можно разъяснить и все сомнения рассеять.

– А вдруг, пока вы будете ездить, на нас нападут белогвардейцы? – возразил Павловский.

– Я уверен, что и без меня вы им дадите достойный отпор. Так вот, если даже я вернусь после сражения, и то это лучше, чем если бы я сидел здесь, а Агарев и миссия будут в неведении.

– Как хотите, Александр Иванович, но Нифонтову я не верю. Вы его оставите за себя.

– Об этом я тоже подумал, Бронислав Казимирович. Официально я должен его за себя оставить, но о моём отъезде в Пекин он знать не будет.

Павловский с недоумением смотрел на Клюсса:

– Как это, Александр Иванович? Я не понимаю.

– Да очень просто. Вот проект приказа о моем отъезде, а вот предписание Нифонтову: отбывая на пять дней в Пекин, командование передаю вам. Во время моего отсутствия возможное нападение враждебных групп должно быть отражено оружием, желательно при этом захватить пленных… Оба эти документа будут у вас, и вы их ему вручите только тогда, когда этого потребует обстановка. Для Нифонтова и всех остальных я никуда не уехал, а, спрыгивая с трамвая, подвернул ногу и на несколько дней помещен в госпиталь. Поняли?

– Теперь понял, но Нифонтов будет в обиде.

– А это, батенька, не ваша забота. Мы с ним общий язык найдем. Разумеется, если, кроме вас, о моей поездке не будет знать никто. Вот об этом, пожалуйста, побеспокойтесь.

– О вашем отъезде еще Наталия Мечеславна будет знать.

– Будет. Но она умеет хранить тайны.

Через три дня, рано утром, взяв с собой лишь маленький чемоданчик, Клюсс на трамвае приехал в Чапей, пешком прошел на Северный вокзал и сел в поезд, который через пять минут отправился в Нанкин. Никто его не провожал.