– Мистер Пеннивайт заверил меня, что женщинам здесь живется не хуже, чем в Англии или Америке, но мне хотелось увидеть это своими глазами. – Она не спускала взгляда с Эллы. – Вы можете мне сказать, как вам тут нравится?

– Обращаются со мной хорошо. Мне повезло, что Паша выбрал меня в свой гарем. Но не все хозяева такие добрые. – В черных глазах появились слезы. – Но я боюсь, что мое сердце разорвется на части из-за разлуки с домом и семьей. Я мечтаю снова увидеть моего брата и дедушку.

Джасинда почувствовала, что в ее глазах тоже стоят слезы.

– Пойдемте, погуляем в саду, прежде чем вы уйдете. – Элла поставила чашку на низкий столик и, грациозно поднявшись с пола, подала руку Джасинде. Она взяла ее под руку и повела в сад. – Говорите быстро и тихо. Тристан действительно с вами? Вы правда его жена?

– Да.

– Что он намерен теперь делать?

– Не знаю, Элла, но он приехал освободить тебя. Ты должна терпеливо ждать, пока мы придумаем, как это сделать. Сможешь нам помочь? – Она бросила быстрый взгляд на высокие стены, окружавшие сад. – Есть выход отсюда? Можно убежать?

– Нет. Отсюда нет другого выхода, кроме того, через который вы вошли.

– Тогда как же тебе уйти?

Элла печально покачала головой.

– Пожалуйста, передай Тристану, что я их люблю, если спасать меня будет очень опасно, пусть меня оставят здесь. Возможно, будет лучше, если я здесь останусь.

– Ты не должна говорить так! – запротестовала Джасинда, останавливаясь на тропинке.

– Ты не поняла. Я думаю… я совершенно уверена, что ношу ребенка.

Рука Джасинды поднялась ко рту, заглушая испуганный возглас, который она не сумела сдержать. Она метнула быстрый взгляд по саду, но никого вокруг не было. – Элла, ты уверена?

– Мне так кажется. – Элла заплакала. – Она не произнесла ни звука, только безмолвные слезы катились по ее щекам. Немного успокоившись, она положила руку на плечо Джасинды. – Что мне делать?

Джасинда не знала, что ей ответить. Она погладила ее по густым черным волосам, по спине, но не произнесла ни слова. В этот момент она почувствовала себя совершенно беспомощной. А что она скажет Тристану? И должна ли она говорить это ему? Она знала, что мужу не терпится забрать Эллу отсюда. Как он поступит, если узнает, что его маленькая сестричка беременна от этого язычника?

– Если Халидах узнает про ребенка, не останется никакой надежды на побег. До самого рождения малыша меня заберут отсюда.

Возмущенная до предела, Джасинда прошипела:

– Что это за человек, Халидах?

– Он был всегда добр ко мне, Джасинда. Был нежен, беспокоился, что я печальна. Мне кажется, он любит меня по-своему. Он заплатил за меня большие деньги.

Джасинду удивило, что Элла защищает своего хозяина.

– Может быть, если бы все сложилось по-другому, я бы тоже смогла полюбить его. – Она отошла от Джасинды и пошла одна по тропинке.

– Элла, ты не можешь думать об этом!

Элла повернулась и посмотрела своими огромными глазами на Джасинду.

– Да. Я могу думать об этом. Мне было страшно и одиноко. Ведь он мог оказаться каким-нибудь людоедом, мог сделать со мной все, что угодно. Мог связать меня, положить в сумку, выбросить в реку. В конце концов, я только женщина. Но он был добр ко мне.

– Но полюбить его?

– Я сказала, если бы все сложилось иначе. – Элла печально покачала головой. – Если бы мы встретились где-нибудь в Америке или в Англии и жили по тем законам. Если бы он был христианином, а не мусульманином. Если бы он был верен только одной жене. – Она опустила глаза под ноги, на дорожку впереди себя. – Но такого никогда не будет. Я никогда не смогу быть счастлива здесь, не смогу полюбить его.

Джасинда молчала долгое время, а потом тихо спросила:

– А как быть с ребенком?

– Я всей душой буду любить его. Но он не должен родиться здесь. – Она схватила Джасинду за руку. – Мне надо убежать отсюда. Убежать!

– Тристан не подведет тебя, – пообещала Джасинда.

Элла вытерла слезы и повела Джасинду назад в комнату.

– Элла, ты должна быть готова к побегу в любую секунду. Мы, может быть, не сможем предупредить тебя. Не знаю, получится ли у меня еще раз придти к тебе, но я не оставляю надежду на это. Мы не покинем тебя здесь.

Элла смотрела, как за Джасиндой закрывается дверь, и опять она остается одна. Надежда и отчаяние боролись в ее сердце. Тристан нашел ее, но есть ли способ освободить? Она боролась со слезами, так часто и легко появляющимися у нее на глазах. Казалось, что последние несколько месяцев она только и делала, что плакала. Элла презирала себя за беспомощность, чувствуя, что она парализует ее.

– О-о-о! – закричала она в отчаянии, поднимая мраморную вазу и запуская ее через всю комнату. Та ударилась о стену и разлетелась на тысячу кусочков.