– Думаю, нет.

– Роджер, я тщательно обдумала твое… – она подыскивала подходящее слово.

– Предложение, – подсказал он.

– Ультиматум.

Блекстоук опять улыбнулся и кивнул.

– Если тебе так нравится.

– Ты не оставил мне выбора. Если бы дело касалось только меня, я бы выбрала долговую яму, но не хочу, чтобы ты упрятал туда моих родителей.

Стиснув зубы, он все еще продолжал улыбаться.

– Как благородно с твоей стороны, дорогая. Ты хочешь сказать, что готова принести себя в жертву, – голос его стал скрипучим.

У Джасинды дрожали руки. Она пролила чай на стол, когда ставила чашку. На мгновение закрыв глаза, она пыталась успокоиться. Когда опять открыла глаза, они возмущенно блестели, в них появилось новое чувство смелости.

– Я уже не та девочка, которая когда-то согласилась выйти за тебя замуж. Если я даже выйду за тебя, Роджер, то никогда не буду тебе принадлежать.

– Так что же изменилось теперь, Джасинда? Что произошло с тобой в Константинополе? – Блекстоук нагнулся вперед, ближе к ней. В его темно-голубых глазах сверкнула недоверчивость.

– Ничего, Роджер. – Она никогда не расскажет ему о Тристане. Она никому не откроет этого. Если она и должна будет жить с этим человеком, то, по крайней мере, у нее сохранятся воспоминания о тех нескольких счастливых месяцах. Это будут только ее воспоминания, и они помогут преодолеть все, что уготовано ей судьбой.

Неожиданно Блекстоук протянул руку и схватил Джасинду за запястье.

– Скажи мне, что случилось, Джасинда! – потребовал он.

Она не позволила себе показать страх.

– Я никогда не скажу об этом ни тебе, ни кому-то другому, Роджер. Никогда!

– Джасинда, я требую ответа!

– Требуй все, что хочешь. Я не буду об этом говорить.

– Тогда, по крайней мере, позволь узнать нам имя капитана корабля. Его следует призвать к ответственности!

Ах, Тристан, как я люблю тебя.

– Я… я ничего не скажу тебе.

С подозрением в голосе Блекстоук спросил:

– Почему же?

– Потому что у него в Англии есть семья, родители, и известие о его поступке может их тяжело ранить. Кроме того, сейчас это уже не имеет никакого значения. Он утонул вместе со своим судном. Пеннивайт поджег корабль, и все, кто был на борту, сгорели. Пеннивайт погубил всех.

На какой-то момент она опять с ужасом представила себе очертания корабля, охваченного языками пламени. Джасинда вздрогнула и закрыла глаза.

– Я просто хочу забыть об этом, – прошептала она, проглотив комок в горле, и опять повернулась к виконту. – А насчет свадьбы…

Он выжидательно смотрел на нее.

– Я выйду за тебя, Роджер, но есть несколько условий.

– Условий?

– Я хочу, чтобы конюшни и псарни опять были заполнены и закладные на Бонклер оплачены. Я хочу, чтобы все слуги до единого вернулись на свои места. Я хочу, чтобы все долги моего отца были оплачены сполна.

Его взгляд стал твердым.

– Послушай…

– Этой женитьбой ты покупаешь мою руку, Роджер. Эти условия – часть платы.

Блекстоук встал и подошел к ней. Он взял ее за подбородок и принудил поднять голову и посмотреть в его стальные от ярости глаза.

– Вы очень высоко цените себя, леди Джасинда!

– Да, – просто ответила она, не отводя глаз.

– Какие у тебя еще условия?

– Только одно.

– Какое?

– Ты должен помочь мне найти человека, которого называют в порту англичанином.

На лице Роджера застыло удивление.

– Англичанин!

– Человек, который стоит за моим похищением и вывозом женщин, которые были со мной на корабле. Этот человек в ответе за смерть моих друзей, а они были хорошими людьми.

– Но ведь это Пеннивайт сжег корабль.

– Пеннивайт – всего лишь соучастник этого преступления. А мне нужен тот человек, который в действительности ответственен за все. Ты поможешь мне или нет?

Губы Роджера искривились в хитрой улыбке.

– Если я дам тебе слово, что помогу, мы сможем в ближайшее время пожениться?

Когда она отвечала, ее грудь сжимала нестерпимая боль.

– Через две недели. Здесь, в Бонклер. Будут только наши семьи и несколько друзей.

Прости меня, Тристан!

– Тогда я сделаю все, что могу, чтобы помочь тебе найти этого негодяя, моя дорогая. Даю слово. – Он засмеялся, отпустил ее и вернулся к своему креслу. Усевшись, поднял чашку, словно произнося тост. – Я выполню все ваши требования, леди Джасинда. За нашу свадьбу! – Он помедлил, а потом добавил: – За нашу первую брачную ночь!