– Подождите! – крикнула Джасинда, но вокруг уже никого не было.

Она завернула за угол, все еще надеясь на встречу, но улица была пуста. Женщина пропала. Огорчение и разочарование охватили ее. Возможно, она была так близка к разгадке тайны. Джасинда была теперь уверена в этом.

Свадьба была не за горами. Несмотря на то, что торжество ожидалось скромное и тихое, леди Сандерленд без устали украшала Бонклер, словно к прибытию королевы. Она совершенно не обращала внимания на печальное и несчастное лицо своей дочери. А вот отец Джасинды заметил это.

Однажды утром он застал дочь в конюшне. Она чистила Пегаса, шепча ему в ухо какие-то ласковые слова. Лорд Сандерленд остановился в проходе, ощущая тепло, вдыхая в себя смешанный запах конюшни, щекочущий его ноздри, – резкий запах конского навоза и сладкий аромат сена. В стойлах снова стояли лошади. Лучшие лошади, когда-либо украшавшие конюшни Бонклер. И все это для него сделала эта девочка.

– Доброе утро, Джасинда, – сказал лорд Сандерленд.

– Доброе утро, папа. Я не знала, что ты стоишь здесь.

– Радуюсь, глядя на тебя и на Пегаса. Ты по-особенному обращаешься с этим конем. – Он подошел ближе и посмотрел на Джасинду. – Мы с матерью не заслужили такой хорошей дочери. Не думай, что я этого не понимаю, дорогая.

Эти слова, которые Джасинда так редко слышала от отца, были словно его объяснением в любви к ней. Неожиданные чувства согрели ей душу. Она продолжала чистить блестящую шерсть Пегаса, но на глаза навернулись непрошенные слезы.

Лорд Сандерленд обошел вокруг лошади и положил руку на плечо Джасинды, приостанавливая ее занятие.

– Не выходи за него, моя малышка, если не хочешь. Мы отдадим лошадей обратно. Настало время мне самому обо всем позаботиться. Продадим дом. Мы с матерью как-нибудь справимся с трудностями. Тебе не придется вынуждать себя на этот брак.

– Нет, папа, я выйду за Роджера. Я дала слово. – Она прятала глаза, скрывая слезы. – Но все равно, спасибо тебе за эти слова, – закончила она почти шепотом.

Напряженное лицо лорда Сандерленда еще больше покраснело, в глазах появился подозрительный блеск, и он сильно сжал в руке ее пальцы. Потом отвернулся. При выходе из конюшни он остановился и оглянулся, словно хотел что-то добавить, но только в отчаянии покачал головой и вышел.

Джасинда долго смотрела на пустой дверной проем, не переставая удивляться. После стольких лет… Она не сдерживала больше слезы, и они вольно потекли по щекам. Джасинда положила голову на спину Пегасу и дала им свободу.

Наконец, выплакавшись, она вытерла рукой глаза и потянулась за седлом. Сегодня она должна выполнить одну очень важную миссию, с которой необходимо разделаться как можно быстрее. Это принесет ей еще больше горечи и слез. Сегодня ей придется сказать герцогу Локсвозу о ее свадьбе с Блекстоуком. Она знала, что герцог не одобрит ее. Будь он здоров, она могла бы найти поддержку и надежный приют у него. Возможно, он заплатил бы все долги отца и вырвал бы ее семью из хищных когтей Блекстоука. Но он болен, и она не может просить его об этом. Она уже приняла решение. Но, по крайней мере, скажет ему о свадьбе. Ей придется рассказать ему об этом и увидеть в его глазах отражение собственной муки.

Джасинда не гнала, как всегда, лошадь к дому Локсвоза. Наоборот, она позволила Пегасу неторопливым шагом везти ее к лесному озеру. Пришедшая весна окрасила деревья, кусты и траву в зеленые оттенки. В воздухе пахло свежестью, пробуждающейся природой и началом новой жизни.

Джасинда соскочила с седла и, бросив на землю поводья, позволила Пегасу мирно пощипать травку у озера. Прошло шесть месяцев с тех пор, как она последний раз наведывалась сюда, шесть месяцев, как она смотрелась в спокойную зеркальную поверхность воды и увидела Тристана, наблюдавшего за ней от кромки леса.

Джасинда закрыла глаза и, откинувшись на старый пень, страстно пожелала, чтобы сейчас перед ней появился Тристан.

– Я люблю тебя, Синда. – Взгляд его черных глаз блуждал по ее лицу, ласкал ее губы, шею и даже грудь. В ней вспыхнуло знакомое волнующее чувство, тепло разлилось по телу, в ней разгорелось желание, жажда, тоска по его прикосновениям. Он целовал ее, игриво покусывал ее верхнюю губу, гладил мочки ушей, легкими, как пух, движениями проводил пальцами по ее шее. Ее руки обвились вокруг него, обнимая и прижимая к себе. Она никогда не отпустит его. Она любит его, нуждается в нем, хочет его…

– Ах, Тристан, – прошептала она. Но имя, как вздох, сорвалось с губ. Он поднял голову и улыбнулся ей. Улыбкой, которая натянула все струны ее души. Улыбкой, от которой болела грудь, как будто ее сердце разрывалось на части. Он накрыл ее своим телом, и они излетели, паря в бесконечном ритме любви. – Тристан, – шептала она, но неожиданно он исчез.

– Ах, Тристан!

Джасинда открыла глаза. Она сгорала от желания. Провалилась ли она в сон, или воображение унесло ее к новым полетам фантазии, даже наяву? Она согнула колени, обхватив их руками, и, плотно прижав к груди, уткнулась в них лицом.