И Мария уступила, преодолев желание немедленно увидеть своего дорогого мальчика. А дон Густаво в сопровождении Габриэлы отправился к внучке.

– Сейчас главное – вовремя провести операцию. К сожалению, при таком состоянии плаценты возможно только кесарево сечение, – поясняла Габриэла.

Лаура встретила дона Густаво все тем же мучившим ее вопросом:

– Дедушка, хоть ты скажи мне правду: Хосе Игнасио умер?

– Нет, Лаурита. Ему сделали операцию, он поправляется.

– Ты меня тоже обманываешь. Я видела, как мама в него стреляла, как он упал мертвый.

– Клянусь, детка, я тебя не обманываю. Твой папа сделал Хосе Игнасио операцию, а дядя Хуан Карлос прилетел из Штатов, чтобы дать ему свою кровь.

– Да? Это правда? Хосе Игнасио будет жить? Отведи меня к нему, дедуля!

– Нет, сейчас нельзя…

– Хосе Игнасио еще не скоро оправится от наркоза, – пришла на выручку Габриэла.

– А потом будет можно?

– Да, Лаура. Но ты должна нам помогать. Ребенок, которого ты ждешь, – на твоей ответственности. Поэтому соблюдай, пожалуйста, все наши рекомендации.

– Я постараюсь, доктор.

Мария больше не могла ждать – она вошла в палату к Хосе Игнасио. Хуан Карлос сидел у его изголовья и внимательно всматривался в лицо сына.

– Как он? – обеспокоенно спросила Мария.

– Кажется… просыпается, – ответил Хуан Карлос.

– Мама… – едва слышно произнес Хосе Игнасио.

– Да, любовь моя, это я.

– Как Лаура? Ребенок? – почти шепотом, одними губами спрашивал Хосе Игнасио.

– Они здоровы. Все в порядке. Спасибо, Господи. Хуан Карлос потихоньку вышел из палаты и остановился в растерянности, словно не зная, что делать дальше.

– Скажите как врач, – подошел к нему Виктор, – вы уверены, что Хосе Игнасио уже вне опасности?

– При хорошем уходе скоро поправится.

– Дай-то Бог! Спасибо вам за помощь.

– Это самое малое, что я мог сделать для… моего сына.

– Вашего, конечно, вашего.

– Да, Карено, моего! Вы смогли отнять у меня любовь Марии, но мой сын всегда будет моим.

К Хосе Игнасио, кроме дона Густаво и Виктора, больше никого не пустили, но зато к Лауре устремилась целая толпа посетителей: Рита, Роман, Ана, даже Эстела и дон Федерико приехали с ранчо, как только узнали, что Лаура попала в больницу.

Лишь донья Мати оставалась дома и беспрестанно молилась у иконы Пресвятой Девы.

– Не забирай к себе невинную душу моего внука! Возьми меня, я уже старая…

Когда страх за жизнь Хосе Игнасио понемногу стал отступать и дон Густаво предложил Марии пойти вместе со всеми в кафетерий, она ответила, что прежде хотела бы поговорить с Хуаном Карлосом.

– Благодарю тебя, – сказала Мария, – за то, что ты спас жизнь Хосе Игнасио. Твой поступок так тронул меня, что я забыла все плохое.

– Ты меня простила?

– Да, Хуан Карлос, я тебя простила.

У Лауры Мария застала веселую компанию: Роман и дон Федерико шутили, а Лаура улыбалась!

– Мне кажется, у тебя будет двойня, – говорил Роман.

– А если родятся пятеро, – ты прославишься, – подыгрывал ему дон Федерико.

– Мой портрет появится во всех газетах, – принимала игру Лаура.

– И не рассчитывай, – вступала Ана. – Уверяю тебя: будет только один, мальчишка.

– А вы как думаете, дон Федерико? – уже серьезно спрашивала Лаура.

– Полагаю, это будет милая девочка. Как ты.

– Сейчас с помощью ультразвука можно узнать пол ребенка заранее, но мы с Хосе Игнасио почему-то хотим, чтобы это оставалось тайной до самого конца.

– Хосе Игнасио уже перевели в палату, – сообщила новость Мария.

– Когда я смогу его увидеть? – опять спросила Лаура.

– Потерпи, пока доктор дель Конде разрешит. А вы, – обратилась Мария к гостям Лауры, – можете его навестить. Он в двадцать третьей палате.

Прежде чем уйти, Ана пошепталась с Лаурой о том, что передать Хосе Игнасио. В дальнейшем «почтальонами», связывающими двух влюбленных, стали, кроме Аны, еще Луис и Насария…

Хуан Карлос рассказал дону Густаво о том, что Мария простила его.

– У нее такое благородное сердце, сынок!

– А я ею все больше восхищаюсь, – добавил Альберто.

– Когда Хосе Игнасио узнает, что ты дал ему кровь, – сказал дон Густаво, – он тоже тебя простит.

– Нет, папа, я не хочу, чтобы Хосе Игнасио знал об этом.

– Но почему, сынок?

– Не знаю. Вдруг ему это не понравится? После того, что сделала Лорена, у Хосе Игнасио добавилось причин для ненависти к дель Вильярам.