– Я поправлюсь? – с надеждой глядя Рите в глаза, спрашивала она.

– Мы все верим в это, – отвечала Рита. – Доктор Фернандо поможет тебе поправиться, а мы, все близкие, будем тебя оберегать.

– Да, Рита, временами я очень боюсь, – с дрожью в голосе подхватила Мария. – Мне чудится, будто Лусия крадется к моей постели… она кладет мне на лицо подушку. Я пытаюсь кричать, но никто меня не слышит… И она душит меня… Душит…

– Этот д'Анхиле, который сгорел вместе с фабрикой, – продолжала рассказывать Рита, – очень за тобой ухаживал, потом сделал тебе предложение, но ты ему отказала. Он был богач, красавец и всегда очень элегантно одевался. Ты вышла замуж за Виктора, и Артуро тебе, видно, этого не простил. Хотел отомстить. Действительно, отомстил, но и сам поплатился. – Рита помолчала и добавила: – Но мне-то кажется, что дело здесь не обошлось без Лорены… Она – злейший враг семьи Лопес.

И Рита рассказала, как ненавидела Лорена Марию с первого дня, как противилась их браку с Хуаном Карлосом, как преследовала Хосе Игнасио, потом свою собственную дочь Лауру, а потом и внучку Марииту, как ее посадили в тюрьму, потом в сумасшедший дом, но она оттуда убежала. И, одержимая маниакальной страстью, продолжает свое преступное дело. А полиция никак не может напасть на ее след, хотя занимается этим не первый месяц.

– Пока Лорена на свободе, жизнь Марии Лопес в опасности, – так сказал Виктор Карено лейтенанту Орнеласу.

Но в доме Марию окружала только доброта, только любовь, и она понемногу оттаивала. Ее холодный, равнодушный взгляд смягчился. Но как медленно она возвращалась к жизни!.. Порою Рите просто невыносимо было ощущать этот страшный черный провал в ее памяти. Беспокоило Риту и то, что Мария так сильно тоскует по своей маленькой дочери. Когда наконец Рита с Романом принесли домой маленькую Лурдес, или Лули, как ласково стали звать ее теперь, глаза Марии засветились счастьем.

– Точь-в-точь моя девочка! – воскликнула она. – И волосики, и глазки… И возраст тот же!..

Рита видела – к глазам Карено на руках подступили слезы, и, наверное, он подумал: «Если бы это была наша дочка..»

Виктор казнил себя за прошлое, считал, что он всему виной, и вместе с тем не уставал надеяться на будущее. Память его жены теперь – чистый лист бумаги, и на нем он напишет новую историю их отношений. Так он и сказал графу де Аренсо, с которым теперь подружился.

– Нет, – возразил ему граф, – писать будет сама Мария. Забыв свое прошлое, она вольна теперь отдать свое сердце, кому пожелает.

Слова эти и озадачили и раздосадовали Виктора. Неужели их связь с Марией в самом деле так хрупка? Неужели в любую минуту она может оборваться, и он вновь потеряет Марию – навсегда?..

На душе у него не было покоя, и только работа, возрождающая дело Марии, придавала ему уверенности: Мария, поправившись, не сможет не оценить его самоотверженности и преданности.

Рита сочувственно выслушивала Виктора и была согласна с ним: конечно, придет день, и Мария оценит его труды, любовь и преданность по достоинству. Сама же Рита была во власти нового, всецело поглотившего ее чувства – чувства материнства. Она не уставала восхищаться малышкой, и с каждым днем Лули становилась ей все дороже, все ближе. Рита могла рассказывать Роману часами о ней. Радостно было и для Романа непривычное состояние отцовства. Рита и не предполагала, что столько нежности и нерастраченной любви таится в ее муже.

Вспоминая маленького Хосе Игнасио, Рита рассказала Марии, как она его крестила. Давно это было!.. А теперь ей хотелось, чтобы Мария стала крестной маленькой Лули, стала ей второй матерью, как сама Рита для Хосе Игнасио.

Мария уже почти любила этого высокого стройного юношу, который так добр к ней, так внимателен. Но в ее сознание врезались слова мнимой сестры о гибели этого мальчика в младенческом возрасте, и Мария все еще не могла поверить, что Хосе Игнасио – это реальность, что у него есть дочка Мариита, а теперь вот и невеста, очаровательная Исабель, которая, как говорят, очень была по душе Марии до катастрофы. Наверное, и в самом деле так было, ее в этом доме не обманывают. Она видела, как привязаны друг к другу ее сын и эта милая, нежная девушка.

Но вот однажды в доме появилась тетка Исабель и с порога велела Рите передать «этому голодранцу Хосе Игнасио», чтобы он и не рассчитывал на брак с ее племянницей.

Став невольной свидетельницей этого поистине непристойного заявления, Мария, сначала было решившая не показываться, вошла в гостиную, чем буквально ошеломила леди-грубиянку. Та накинулась на Марию и пообещала:

– Вы еще пожалеете, что вернулись с того света!

Но Мария, к великой радости Риты, дала достойный отпор родственнице графа де Аренсо:

– Мой сын любит Исабель, – заявила она, – по-моему, это взаимно. Им наплевать на ваши социальные предрассудки. А я, сеньора, горжусь… горжусь, что начинала свой путь с горничной, слышите? Каждое свое песо я заработала сама тяжким трудом! И в вашем капитале мы не нуждаемся…

От слова к слову голос Марии креп, становясь все более уверенным:

– В следующий раз, когда вы вздумаете прийти сюда, пожалуйста, выбирайте слова! Не ждите, чтобы горничная Мария Лопес поставила вас на место!