Шрифт:
– Уйду. Но могу оставить тебе газету – все только и обсуждают твой случай: женщина потеряла ребенка в результате несчастного случая на улице. Твой ребенок мертв! Мертв! Ты никогда не родишь детей Хуану Карлосу!
Фернанда упала на подушки и, молча, расширенными от ужаса глазами, глядела на Наталию.
В полузабытьи пролежала она до прихода Хуана Карлоса.
– Хуан Карлос, скажи мне правду, наш сын умер? – начала она. – Если да, то умру и я. Без него мне незачем жить.
– Успокойся, ради Бога, успокойся! Он жив, конечно жив. Слышишь, любимая моя, жив!
– Да-да, я чувствую, а Наталия мне просто лгала из ненависти, из ревности…
– Она была у тебя?
– Да, и сказала, что наш сын умер.
– Ты ее знаешь, и верь только мне, а сейчас больше не надо разговаривать, а то тебе станет хуже. Поверь: все хорошо, и ты должна как можно скорее поправиться.
– Обними меня, Хуан Карлос, обними покрепче. Спасибо за твою любовь…
Обнимая Фернанду, Хуан Карлос почувствовал, как сперва напряглось ее тело, и тут же, холодея, ослабло.
– Нет! Господи! Нет! Нет! Нет! – послышался из палаты душераздирающий мужской крик.
Глава 11
Побывав у доктора дель Вильяра и вернувшись к себе домой, Мария словно вернулась из дурного сна. Подумать только, этот сон казался ей когда-то таким лучезарным, он сулил ей только ясные солнечные дни, а принес столько горя и разочарований! Сны всегда разочаровывают. Зато не разочаровывала реальность – ее работа, ее сын. После этого визита Мария окончательно и навсегда смирилась с тем, что у ее ребенка нет и не будет отца, но чтобы не причинять горя детскому сердцу – Хосе Игнасио скучал об отце, спрашивал, когда он приедет, – Мария, как и раньше, стала регулярно писать ему письма и покупать в подарок красивые игрушки. Мальчугана, если честно признаться, все вокруг баловали. Хосе Игнасио рос здоровым, веселым ребенком, его круглая мордашка с живыми глазами-вишнями сразу вызывала добрую улыбку. Рита, зная его любовь к сладостям, то и дело подсовывала ему то пирожок, то пирожное. Мария и сердилась на нее и не могла всерьез рассердиться, глядя на счастливую, замурзанную кремом мордашку. Рита баловала крестника тем более охотно, что своих детей у нее еще не было. Но пока она о них и не думала, баловала толстячка от души. Любил крестника и Виктор, охотно играл с ним во всякие игры, научил играть в футбол. К нему Хосе Игнасио бежал со всеми своими вопросами, бедами, недоразумениями, и Виктор всегда находил, чем помочь, как утешить. В доме Марии царили приязнь и согласие. Что бы ни делала Мария, она делала тщательно и с любовью, и любовь возвращалась ей сторицей. Ее любили близкие, любили в мастерской. А Мария любила заглядывать в будущее. Каких только планов не теснилось у нее в голове! Вот теперь она задумала открыть швейную фабрику и шить женскую одежду по своим моделям. Дело трудное, но Мария трудностей не боялась. Дело свое она знала до тонкости, работниц брала только квалифицированных и видела, какая на что способна. За качество своей продукции она могла поручиться. А продавать ее и решать всевозможные организационные вопросы она задумала поручить Виктору – своей правой руке, надежной опоре. Хорошенько все продумав, она с ним переговорила. Виктор взглянул на Марию с нескрываемым восхищением: год от года он все больше и больше любил эту необыкновенную женщину – такую твердую, мужественную, самостоятельную… Ему радостно было, что он ей в помощь, но сейчас предстояло дело, требующее большого размаха, а времени у него было маловато, только вечера – днем он ведь по-прежнему преподавал в школе. Мария предложила ему место администратора и жалованье на будущей фабрике.
– Я подумаю, Мария, – смеясь, ответил Виктор, ласково поглядывая на нее. – А пока прими мои труды в подарок. Мне кажется, мы справимся с тем, что ты задумала.
Расширяя мастерскую, Мария приняла в швеи и Альмиру. За нее просила донья Мати, а Мария не могла отказать ей ни в чем. Альмира уже не смотрела на Марию свысока, да и где она, та робкая провинциальная девочка с длинными косами, которая так страшилась шумной городской жизни? Она давно стала взрослой, стала хозяйкой положения. И в соответствии с новым самоощущением изменился и ее облик – пышные волосы сколоты на затылке в тяжелый узел, всегда изысканно-элегантное платье, легкая дорогая косметика. Каждый, кто имел с ней дело, не мог не восхититься этой деловитой красавицей. Альмира с радостью поступила работать к Марии. Мария хорошо платила и вдобавок внимательно относилась к работницам с маленькими детьми, так что Альмира могла быть спокойна за свою малышку Ирис. Но совсем перемениться Альмира, конечно, не могла, она как и раньше, обожала посудачить, покопаться в чужих делах, сунуть нос, куда не следовало бы. Но Мария не сомневалась, что ее девочки-швеи поладят, ссориться-то им не из-за чего: работу она распределяет справедливо, платит хорошо, и дело интересное.
Но насколько мирны были труды в одном доме, настолько не мирен, полон страдания и боли был другой дом – дом дель Вильяров. Гнездо, которое готовилось принять новую жизнь и где верили в будущее, уничтожили и разорили. В нем уже никого не ждали. Всюду царило запустение и тишина. И в этой гнетущей тишине невыносимо громко говорило прошлое, счастливое и несчастливое. Ужасна была потеря, но еще ужаснее было знать, что произошла она по злой воле обезумевшей женщины, что потеря эта не была неизбежной. С твердым намерением уничтожить зло собственными руками отправился Хуан Карлос к Наталии. Он вошел, не стучась. Наталия полулежала на диване в своей уютной комнате, она ждала этой встречи, она обрадовалась, бросилась навстречу. Хуан Карлос взял ее за горло и принялся душить:
– Убийца! Убийца моей жены! Моего сына!
И все-таки не задушил. Не смог. Теряющую сознание, он отшвырнул ее от себя. Он ее ненавидел, но убить не мог. Наталия мало-помалу пришла в себя.
– Я предупреждала тебя, и не раз, Хуан Карлос, но ты не желал меня слышать… Ты убивал меня каждый день…
– Глупости! Что между нами было? Пустяк. Интрижка. Ты прекрасно знала, что любил я другую…
– Прислугу? Деревенщину?
– Посмотрела бы ты на нее теперь – элегантнейшая женщина Мехико!
– А-а, ты и с ней успел повидаться? Только на меня у тебя нет времени, Хуан Карлос! Ты пренебрегаешь только мной? Но ты за это поплатишься! Интрижка не кончена! Ведь так ты называешь наши отношения! Так вот, в запасе у меня козырной туз! И мне кажется, пора пустить его в ход!
Хуан Карлос уже даже не испытывал к ней ненависти. В душе у него поселились странная пустота и безразличие. Ему казалось, что Наталия просто больна, и она была ему неприятна своей истерикой, криками, выяснением отношений. Оставаться здесь он больше не мог – встал и ушел. Наталия достала из ящика пузырек с таблетками, посмотрела, сунула обратно, потом подошла и взяла телефонную трубку:
– Полиция? На улице Лос-Аркос, восемь, готовится убийство.
Потом положила трубку на рычаг.
– У тебя будет время пожалеть обо всем, что ты сделал, Хуан Карлос…
Как не огорчиться: снова в мирный дом Марии – улей, наполненный медом трудов и усердия, ворвался ветер – предвестник бури. В этом доме снова появился Хуан Карлос, который приходил и уходил, когда хотел. Опять пришел он со своей пустотой, разладом, смутой. Опять искал утешения, надежды и покоя. Покоя, которого не умел найти сам, и поэтому крал у других. При виде его в душе Марии вспыхнул только гнев. Слишком много сил положила она на то, чтобы выстроенный ею дом стоял прочно, и отдать его на произвол этому неуверенному в себе человеку она не могла.