Шрифт:
Хосе Игнасио успокоился и сквозь слезы улыбнулся: конечно, вот и вчера папа прислал ему расчудесную машинку, и еще пришлет, а потом приедет.
– Правда, приедет?
– Ну конечно, непременно приедет. А вечером Мария прочитала в газете:
«Доктор Хуан Карлос дель Вильяр женится на сеньорите Фернанде Амолинар. Венчание состоится в церкви Пресвятой Девы Марии».
Глядя в пустое пространство, уронив на колени газету, сидела Мария, а Рита с состраданием и жалостью смотрела на нее.
Зато ни сострадания, ни жалости не было у Наталии. Она не собиралась отступаться. Пусть Хуан Карлос не женился на ней, но не бывать ему счастливым и с другой. Если она, Наталия, не сумела привязать его к себе, то отравить его счастье и покой она сумеет…
Все поздравляли молодых, все восхищались красотой невесты, она и впрямь была необыкновенно хороша в изысканном свадебном наряде, и Хуан Карлос смотрел на нее с восхищением. Счастлив был дон Густаво, счастлива Флоренсия. Глядя на красивую молодую пару, дон Густаво сказал:
– Ты могла бы заменить моим детям мать.
– Зато теперь я стала им подругой.
– Будь и моей до конца дней.
– Ты делаешь мне предложение, Густаво?
– Почему бы и нет?
– Действительно, почему бы и нет?
И они переглянулись с улыбкой. С улыбкой они смотрели, как к молодым с поздравлениями подошла Наталия.
– Поздравляю с удачей, Фернанда! У меня не вышло заарканить Хуана Карлоса. – Наталия явно выпила больше, чем нужно, и держалась очень развязно.
– Мы с Хуаном Карлосом благодарим тебя за любезное поздравление.
– Кстати, Хуан Карлос, а почему я не вижу у тебя на свадьбе Марии Лопес и твоего сына, они ведь тоже твоя семья. Разве нет?
– О ком ты, Наталия? – Глаза Фернанды изумленно расширились.
– Как? Ты ничего не знаешь, Фернанда? Но ведь у Хуана Карлоса давным-давно семья: сын и невенчанная жена-служанка. Я думала, он тебе рассказал, ведь об этом все знают. Он их обоих очень любит, а на тебе женился из сострадания, ты до того больная, что того гляди умрешь…
Дон Густаво и Флоренсия увидели, как пошатнулась вдруг Фернанда, явно теряя сознание.
– Врача! Врача! – отчаянно закричала Флоренсия. Доктор Валадес засуетился, отыскивая свой чемоданчик, с которым нигде и никогда не расставался. Хуан Карлос вцепился в Наталию, пытаясь выставить ее вон. Но она упиралась, хохоча ему в лицо.
– Напрасно стараешься, Хуан Карлос! Я была и останусь твоей тенью. Тебе не избавиться от меня!
С этими словами Наталия все-таки вышла из комнаты. А Хуан Карлос бросился к неподвижно лежащей на диване Фернанде.
Доктор Валадес успокаивал встревоженных близких.
– Ничего страшного, я сделал укол, через несколько минут она придет в себя, но ей необходим покой и еще раз покой. Как видите, сильные волнения ей не под силу.
Спустя несколько минут Фернанда открыла глаза. Взглядом она искала Хуана Карлоса.
– Это правда? – едва слышно спросила она.
– Правда, любимая. Я все расскажу тебе, но потом, и поверь, у каждого мужчины есть какое-то прошлое. Есть оно и у меня. Прошлое и только. Поверь и постарайся уснуть. А потом мы с тобою поговорим.
Неприятный разговор состоялся у сеньоры Флоренсии с доном Густаво. Флоренсия оскорбилась за дочь, справедливо считая, что Хуан Карлос, промолчав, поставил Фсрнанду в ложное положение. Лорена в один голос с доном Густаво твердили, что молодости нужно прощать давние грехи, поощряя ее стремление остепениться, что Хуан Карлос женился по любви, и только из любви, зная о хрупком здоровье Фернанды, не хотел тревожить ее покой тенями из прошлого. Да, похоже, что именно так все и было, но неприятный осадок все-таки у всех остался.
Поговорила с Хуаном Карлосом и Фернанда. Она не сердилась, не обижалась на Хуана Карлоса. Она, собственно, даже не требовала от него никаких объяснений, она и так все понимала. Но ей стало страшно за свое будущее. Здоровьем она и впрямь похвастаться не могла, а значит, никогда и ни за что не имела права осуждать Хуана Карлоса, тем более, что щадя ее, он ночевал в кабинете. У Хуана Карлоса был теперь свой врачебный кабинет, открыть который помог ему дон Густаво. Да, Фернанда ни за что не могла осуждать своего мужа, но она хотела познакомиться с женщиной, которая стала матерью его сына и которую он когда-то любил.