— Так вот зачем его изготовили… Вы заранее… — подросток начал закипать, но сник под спокойным и, как показалось, грустным взглядом:

— Скажи, ты всерьез считаешь, что надо было тебе все рассказать заранее? И как бы ты поступил?

Огонек прикусил губу. Лачи сказал, как ни в чем не бывало:

— Отмеченный Тииу — враг Тейит. Но он не обязан нападать и ты не обязан помогать северу. Думай, ты существо со свободной волей.

— Нет, эльо… — он вспомнил историю с украденным Солнечным камнем в Астале. Там Огонек думал не о себе. И вновь повторил, словно говорящая птица-кауа, затвердившая одно слово:

— Нет.

А лицо Лачи неожиданно просветлело.

Среди валунов нелегко было разглядеть фигурку девушки в сером, узколицей и светловолосой. Этле стояла на небольшом возвышении, сжимая камень в ладони — чистейший кристалл, играющий зелеными искрами на свету. На шее северянки висел Солнечный камень — и тоже безо всякой оправы. Всего в нескольких шагах справа и слева от Этле стояли двое других уканэ — не шевелились, и вглядывались как будто в подступающую мглу, на деле — внутрь себя и кристаллов.

Понемногу, будто паутина под лапками паука, возникали завесы — против человека и против зверя. Одному не сработать. Лачи привез в долину Сиван пятерых.

Огонек шатался по окрестностям, не находя себе места. Будто камней на шею навесили, дышать можно, только тяжко… Во рту был вяжущий пыльный привкус, и даже медовое питье не помогало избавиться от него.

Помнил, как сердился Лачи — казалось, теперь все подозрительно косятся на мальчишку.

А Шику покинул палатку Лачи явно чем-то расстроенный. Даже от Огонька отмахнулся было.

— Что происходит? О чем еще сказали южане? — решился тот спросить в открытую. Теперь понимал, для чего взяли с собой. Спросил — и почувствовал себя вправе требовать ответа.

— Ничего, что могло бы тебя позабавить или развеселить. С ними совершенно невозможно разговаривать. Но они по крайней мере не требуют крови. Иди лучше займись чем-нибудь, не путайся под ногами. Завтра… начнем собираться в дорогу.

— А Долина за кем останется?

— Долина… — Шику задумался. Улыбнулся растерянно, развел руками: — Надеюсь, что нам.

Северяне посматривали в сторону южного лагеря, занимаясь обычными вечерними делами — костром, приготовлением пищи. Полукровка честно маялся без дела. Он не раз предлагал свою помощь, и ее принимали, но все валилось из рук у подростка. Он, в отличие от остальных северян, смотрел не в одну сторону, а вертел головой, метался внутренне, как больной в горячке.

Показалось — от северного лагеря в сторону скользнула тень. Человек вроде. За ней еще одна.

— Там кто? — тронул за локоть охотника, которому помогал разделывать тушу оленя.

— Мало ли кто и зачем отошел, — с ехидцей откликнулся тот. Огонек прикусил губу и снова взялся за нож. Лезвие скользило куда угодно, только не куда надо.

— Да что ты за безрукий сегодня! — рассердился северянин.

— Прости, — мальчишка честно попытался исправиться. Но вместо туши оленя видел шатер, а на душе сидел огромный раскормленный клещ и высасывал радость от уютного вечера, оставляя неуверенность, стыд и страх. Больше по сторонам не смотрел.

Тем временем полог на палатке Лачи отошел в сторону. Лачи подождал, когда его посланцы — один за другим, каждый таился и от мыши полевой — скроются между холмов и валунов. Связал на затылке волосы узорной тесьмой, скользнул следом. Никто его не увидит, в этом не сомневался. В юности был неплохим следопытом… и, даже получив власть, не пренебрегал тренировками. А в собственном лагере уйти от взора своих подчиненных — простое дело.

В лагере южан не разговаривали — слышно было, как трещит пересмешник высоко на ветви и пощелкивает ткачик где-то в кустах.

Люди отдыхали, не расслабляясь особо на всякий случай. Порой обменивались быстрыми улыбками, молча.

…Когда Толаи покидал шатер в середине Долины, к нему подошел один из северян; Толаи даже не запомнил, где именно тот находился во время разговора с Тумайни с посланцем Тейит. Неприметный, только пестрый узор по вороту. Ведь у эсса узоры говорящие, можно много узнать, да посланник не догадался всмотреться подробней. Не интересно.

Сын севера заявил, что есть нечто важное — и сообщить об этом он может только Толаи. Тумайни, мол, женщина, у них и без того в голове каша, а тут еще южанка. А мальчишка… понятно.

Толаи не придал приглашению никакого значения поначалу, но, как назначенный час подошел — вспомнил, и поделился с Тумайни. Пожалуй, все южане хотели, чтобы поскорее развеялась тишина, непонятная и неприятная. Так земледельцы порой радуются, видя, как сгущаются тучи — значит, будет дождь.

— Неужели ты думаешь идти в одиночку?