Шрифт:
Тумайни впервые улыбнулась. Никто не обвинит южан, что их слишком много.
На привале не приходилось заботиться о пропитании — стреляли птиц скорее ради забавы. Зато Кайе спрыгивал с седла и в обличье энихи уносился в чащу, стоило протрубить в рожок о перерыве в пути. И возвращался — довольный, злой, и с добычей. Чаще всего не волок ее до лагеря, просто указывал, где оставил гривастого кабана или оленя. Тумайни так и хотелось в насмешку бросить ему поноску, приказать: ищи! С трудом удерживалась. И за помощь в охоте благодарила вполне искренне.
А птица-ольате не отставала.
Тумайни все больше тревожилась, видя, как луна идет на ущерб — дни летели; и менялся рельеф, среди сборищ деревьев-гигантов все чаще появлялись большие просветы, и холмы уже не прятались под землей.
— Ты рад, что пришлось покинуть Асталу? — спросила она своего юного спутника. Понять бы, как тот сам относится к поручению…
— Что мне, там и сидеть? — откликнулся тот сумрачно. — Шипение из-за углов… Дед, который слабеет день ото дня. Мать… может, придет в себя когда-нибудь. Оттуда, изнутри, я не сделаю ничего.
Тумайни вспомнила разговор, который произошел у них с Къяттой перед отъездом послов.
«Как ты управляешься с ним?» — спросила женщина.
«Я помню, что предо мной — хищник. Неважно, что знаю его с детства. Ежели он почувствует слабость, он бросится, неважно, действием или словом. Только спокойная сила, больше никак. И понимание, чего он хочет, что ему нужно на самом деле». — Задумчиво добавил: «Опасно баловать зверя, но упорно не понимать его желаний и нужд — еще опасней».
«А если бы что-то случилось с тобой? К примеру, ты выжег себя Темным пламенем, или стал хромым, или еще что?»
«Если бы удалось не показать уязвимых мест, возможно, он продолжил бы подчиняться. Иначе же… — лицо стало очень нехорошим: — Впрочем, это уже не будет мой заботой, коли случится. Только вашей, запомни!»
Тумайни запомнила.
И заодно прикинула, чего могут ожидать те, кто слишком старался отправить юношу в Долину. Уж точно не мирного разговора.
Глава 27
Ехали долго. Огонек пытался считать, сколько раз взойдет и опустится солнце, но позабыл про подсчеты, а потом начал сбиваться. Дней десять, не меньше — не торопились посланцы севера. Значит, уверены, что ничего не потеряют из-за промедления, соображал Огонек. Думал.
Что сделает оборотень, если вдруг увидит? И попросту — на каком положении Огонек находится в свите? Может, его засунут в походный шатер и велят не высовываться. И уж тем паче вряд ли Соправитель потащит его в лагерь южан. Но Лачи, при всей его снисходительности, ничего не делает просто так — по крайней мере, просто так не потащит с собой полукровку, пусть и довольно слабого целителя. А если… дух захватило. А если он рассчитывал, что Огонек сумеет помочь Этле? Вряд ли она станет принимать всерьез подростка и сторониться его, опасаясь. А ведь недавно им удалось поговорить. Может быть, просто не хотел племянницу оставлять в одиночестве? Огонек почувствовал гордость.
Хотел было тут же пристроиться к Этле, но удержал себя едва ли не за уши. Навязываться — самое худшее. Поэтому ехал смирно, как раз за Кираи и еще одним северянином, много старше. Услышал обрывок разговора:
«Он не знает… Несомненно… удачно» — дальше не слышал, поскольку Кираи окликнули из авангарда кавалькады.
«Интересно, о ком была речь?» — подумал Огонек, но спрашивать не стал.
Приехали ночью. Лачи с людьми разбили лагерь на краю долины, подальше от разработчиков; шатры помогали ставить люди из рабочего поселения — они ждали северян еще с полудня.
— А почему мы не встаем со своими? — спросил Огонек у Шику, и молодой северянин пояснил:
— Так издавна повелось. Не стоит делать простых рабочих свидетелями… и втягивать в неприятности, если они будут, тоже не стоит.
На Огонька внимания не обращали — отвели ему место в одном из полотняных шатров.
А южане, наверное, здесь, подумалось Огоньку. Он напрягал слух, ловя ночные звуки, пытался вычленить из голосов птиц и цикад хоть что-то, отдаленно напоминающее речь. Но южан слышно не было, и это пугало — будто на другой стороне долины затаился большой бесшумный зверь.
— Не отходи никуда от палаток, — приказал ему Лачи. — На всякий случай.
— На какой случай, эльо? — насторожено спросил Огонек.
— С нашими воинами ты в безопасности. — Лачи не удостоил его даже взглядом. Волнуется, понял подросток. И всегдашняя благожелательная невозмутимость почти изменила Соправителю Тейит.
— Хорошо…
Утром проснулся едва ли не первым. Кроме часовых — те вовсе не спали. Но вскорости поднялись все — и от силы час прошел, солнце еще в полную силу не успело светом налиться, а северяне уже были готовы.