— Судя по содержанию письма, они желают встретиться с тобой.

— Немного поздновато играть роль любящих дедушек и бабушек.

— Что все-таки произошло? — тихо спросил Кавена.

— Вряд ли завтрак — подходящее время для вытаскивания семейных скелетов из шкафа, — легкомысленно парировала Кимберли.

— Насколько я знаю, для таких дел подходящего времени просто не существует. Так что завтрак вполне сойдет, — сухо заметил Кавена.

Что-то в его тоне заставило ее бросить на него вопросительный взгляд.

Что бы не пряталось за этим замечанием, сейчас этому, тем не менее, предназначено было остаться тайной за семью печатями. Кавена охотился за ее секретами и не имел намерения вдаваться в подробности своих собственных.

И все-таки она вдруг поняла, что ей интересно его прошлое. Так что он такое упоминал прошлой ночью? Проскользнуло несколько замечаний. Что-то насчет того, что он не всегда устраивал свою жизнь, занимаясь виноделием.

— Расскажи мне, Ким, — прервал Кавена ее размышления.

— Это короткая и постыдная история. Поскольку у тебя имеются свои собственные семейные истоки, ты, в общем-то, наверно, поймешь позицию Марлендов. Мой отец был их единственным сыном и наследником. Марленды являются большими шишками в Пасадене, да и в Калифорнии тоже, у них значительные вложения по всему штату. История семьи насчитывает много поколений. Вплоть до времен испанских завоевателей. Великое наследие и огромные деньги. Из отца растили достойного наследника семейного состояния и имени. Его в совершенстве воспитали для той роли, для которой он был предназначен, как я это понимаю. Частные школы, самые лучшие, какие в какие только можно поступить за деньги. И в один прекрасный день их благородный сын и наследник совершил серьезную на первый взгляд ошибку. Он влюбился в мою мать.

— Дай догадаюсь, — спокойно вставил Кавена. — Твоя мать не имела соответствующего происхождения.

— О, моя мама была замученной сверхурочной и низкооплачиваемой работой медсестрой. У нее не просто недоставало происхождения, у нее оно вовсе отсутствовало. Она была сиротой. И встретила моего отца, когда он обратился в больницу по поводу какой-то небольшой операции. Ты знаешь, что болтают о мужчинах, влюбляющихся в своих медицинских сестер.

— Нет. А что болтают? — поинтересовался Кавена.

— Неважно. Видимо, это типичный «медсестринский синдром». Который наверняка проходит, как только мужчина выписывается из больницы. Только в случае моего отца этого не произошло. Он знал, что никогда не получит благословение своих родителей по поводу женитьбы на моей матери, поэтому однажды ночью в порыве страсти сбежал с ней в Лас-Вегас.

— Питая надежду поставить потом родителей перед свершившимся фактом?

— Угу, — кивнув, подтвердила Кимберли. — Только это не сработало. Марленды пришли в бешенство и потребовали немедленного развода. Я пришла к выводу, что сначала мой отец пытался сопротивляться, но они обработали его, указав ему на ответственность перед семейным именем и богатством, насильно заставляя принять во внимание то, чему он должен быть по-настоящему предан. А затем его лишили содержания, Впоследствии мои родители быстро развелись, — сухо завершила рассказ Кимберли.

— Что произошло, когда родилась ты?

— Совершенно ничего. Марленды с нами не общались.

— Ты когда-нибудь носила имя отца?

— Я отказалась. Взяла фамилию мамы.

— Скотт говорил, что твоя мама умерла несколько лет назад, — сказал тихо Кавена.

— Погибла в автомобильной аварии на Лос-анджелесской автостраде, — безрадостно уточнила Кимберли.

Задумчиво жуя тост, Кавена некоторое время молчал. Кимберли, было, решила, что он оставил этот разговор, но секундой позже он спросил:

— Почему же Марленды после стольких лет хотят с тобой связаться?

Кимберли позволила себе зло улыбнуться.

— Потому что их благородный сын и наследник, то бишь мой отец, никогда больше не имел детей. Он, заметь, благополучно женился, но на поверку его женушка оказалась неспособной иметь детей. Согласно сведениям, присланным этими адвокатами, отец погиб на яхте во время несчастного случая спустя год, как умерла моя мама.

Мимоходом она вспомнила испытанное ею странное ощущение потери, когда поняла, что отец, которого она никогда не знала, умер.

— Так теперь у Марлендов никого нет, кроме тебя.

— Меня им не заполучить, — подведя итог, заявила Кимберли. — Как я уже говорила, они сделали свой выбор двадцать восемь лет назад. И сейчас расхлебывают его последствия. Они имели в своем распоряжении влияние семьи, воспользовались им, чтобы оказать давление, и пусть, черт побери, с таким же успехом пожинают плоды содеянного. Никогда не прошу их за то, что они сделали с моей мамой.

— Из письма следует, что к тебе перейдет большое имущество, если ты согласишься встретиться с Марлендами.