— Я думаю, — начала она, колеблясь и осторожно подбирая слова, — что нам нужно больше времени.

К ее удивлению, Кавена кивнул и поднес к губам бокал.

— Я согласен с тобой. Нужно время, чтобы ты лучше узнала меня в той мере, чтобы снова мне доверять. К несчастью, время не сможет изменить в основном выбранный мною образ жизни. Несколько дней ты прожила в моем доме. И представляешь, на что это похоже. Кому-то или чему-то постоянно нужно внимание. А просто пытаться уезжать и видеться с тобой от случая к случаю по выходным будет трудно. И я не хочу ограничивать время, что мы будем проводить вместе, только выходными.

— Жизнь полна обязательствами, — задумчиво произнесла Кимберли, скорей для себя, чем для него.

— Такую жизнь я выбрал, Ким. Или, может, она выбрала меня. Не знаю, да это и неважно. Так обстоят дела. Таков я есть.

В голосе его появилась хрипотца, и Кимберли померещилось, что изумрудный цвет его глаз лучится суровостью.

— И ты хочешь, чтобы я стала частью этой жизни?

— Думаю, ты была бы счастлива, дай себе хоть единый шанс. Я понимаю, что для тебя это перемены, и знаю: придется приспосабливаться. Но ты уже доказала, что можешь справиться с каждодневными трудностями. Ты властна над ними, а не они властны над тобой. В доме сейчас больше порядка, и станет гораздо спокойнее, когда уедут Джулия со Скоттом. Ты сможешь уединяться для работы сколько захочешь. Я могу заставить всех живущих в доме отнестись к этому с пониманием. Я знаю, что прошу тебя поменять образ жизни, но думаю, для смелой женщины, насмехающейся над колдунами и встретившейся лицом к лицу с бандитом, имея только бутылки в качестве оружия, ты достаточно храбрая, чтобы рискнуть и попробовать жить по-новому.

— Кавена….

Он поднял руку в знак молчания.

— Позволь мне закончить, Ким. Я сказал, что понимаю, как тебе нужно время и предлагаю его тебе.

— Как? Ты только что сказал, что тебе неудобно утвердить меня в статусе живущей в доме любовницы, — стиснув зубы, произнесла она, поскольку само определение ее расстраивало.

— Я прошу тебя выйти за меня замуж. В обмен я дам тебе столько времени, сколько ты захочешь.

Кимберли секунду смотрела на него, моргая и ничего не понимая. А потом это ее больно задело.

— О, понимаю. — Неожиданно и необъяснимо она смутилась. — У нас, эээ, будут отдельные спальни после свадьбы?

Кавена сделал большой глоток вина. У Кимберли создалось впечатление, что он отчего-то нервничает.

— Я подумал, что это будет в некотором роде на тебя давить, — беспристрастно пояснил он. — Я понимаю, что для тебя секс больше, чем просто, ну, удовольствие.

— Удовольствие? — тупо повторила она, удивляясь, как вообще можно таким невыразительным словом, как «удовольствие», описать то, что происходит в постели между ней и Дариусом Кавеной.

— А для тебя самого это удовольствие и больше ничего?

— Нет! — Бокал в его руке вдруг показался таким хрупким, когда обхватившие его костяшки пальцев побелели. — Ты прекрасно, черт возьми, знаешь, что не просто удовольствие. Сейчас позволь мне закончить!

Кимберли подняла бровь, но промолчала. Становилось очевидным, что Кавена пребывает в состоянии, способном выйти за пределы его хваленого превосходного самоконтроля. Ей было интересно, почему. Возможно, это связано с тем фактом, что он не спал последние двадцать четыре часа.

— Как я уже пытался сказать, — продолжил Кавена, — я прекрасно понимаю, что в постели ты отдаешь значительную часть себя. Грубо говоря, ты отдаешься полностью.

Он пристально глядел ей в глаза, словно говорил: только посмей это отрицать. Кимберли снова промолчала и скрыла неловкость, отхлебнув еще глоток вина. Кавена продолжил:

— Я чувствую, что если попрошу делить со мной постель, пока ты будешь жить в семье как моя жена, то на тебя это будет давить. Возможно, ты будешь чувствовать себя слишком уязвимой, обязанной делать то, в чем на самом деле еще не уверена, хочешь ли ты этого.

— А ты не думаешь, что само существование брачного свидетельства будет так же давить на меня? — отнюдь не вежливо осведомилась Кимберли. — Ты пытаешься сказать, что если мне не понравится быть замужем, то я вправе пойти на все четыре стороны? Что я буду чувствовать себя вправе так поступить, потому что мы не будем вместе спать?

Кавена с громким стуком поставил бокал:

— Не извращай мои слова, Ким!

— Я не извращаю их. Я просто пытаюсь понять их смысл!

Он вскочил на ноги, в несколько шагов оказался у камина и остановился перед ним. Опершись рукой о каминную полку, Кавена повернулся и сердито взглянул на Кимберли.

— Не вижу, как выразиться еще яснее. Я прошу тебя выйти за меня замуж. Прости, если у меня плохо выходит, но это моя первая попытка в жизни.

— Тебе почти сорок лет, и ты никогда не просил ни одну женщину выйти за тебя? — с недоверием спросила она.

— Два года назад и раньше я не особенно-то и интересовался женитьбой. В моей жизни не было места постоянным отношениям с женщиной. А потом я был слишком занят, пытаясь возродить винодельню, — резко пояснил Кавена.

— А сейчас ты пришел к выводу, что пришло время жениться, — закончила Кимберли, понимающе кивнув. — Помимо прочего, на тебе лежит ответственность продолжить род, верно? Люди ждут, что ты женишься. Тебе нужна жена, чтобы придать должный фон твоей роли признанного преуспевающего виноторговца. И конечно, сейчас у меня вполне респектабельное происхождение, благодаря тому, что ты разыскал моих родственников.