Первым делом - заняли позиции на площади. Кишлак казался как будто вымершим - и это было не к добру...

– Внимание. Распределиться по секторам, вести наблюдение!

Как хреново, что вокруг - с миру по нитке. Были бы свои - на месте была бы душа. Хотя - какое к черту на месте, когда голову суем в петлю.

И еще этот наливник, вспыхнет - тогда вообще...

– Пустота. Нет ни птиц ни скота - только террасы с натасканной поколениями дехкан землей. Они таскали эту землю, кто на ослах, кто на спине - пару десятков километров только в один конец и все для того, чтобы собрать скудный, политый потом урожай на своих грядках. А потом половину, а то и больше - они отдадут баю, хозяину этих мест. И они отдадут этот урожай, зная, что им нечего будет зимой есть самим и отдадут безропотно - потому что так делали их отцы и деды, потому что этот, веками установленный миропорядок - от Аллаха. А те, кто приходят из городов под красным флагом, кто выступает на митингах, кто призывает взять всю землю себе, кто призывает спускаться с гор, идти искать работу в городах или брать трактора и работать на тракторах - они от самого Иблиса, их устами говорит Иблис! Они покушаются на установленный самим Аллахом порядок вещей! Они воюют с теми, кто идет по пути джихада, и с ними воюют бледнолицые, шурави, сыны севера! Значит, мучительная смерть- то что они заслуживают, ведь так гласит Коран!

Вот так. И хрен мы чего здесь изменим.

– По фронту чисто. Движения в кишлаке не наблюдаю.

– Слева чисто.

– Справа чисто.

– Склон чист, духов не наблюдаю.

Снова, грохоча винтами, над кишлаком низко прошли вертушки. Немного отлегло - душманы боялись вертолетов как ничего другого, с вертолетами веселее, вертолеты не дадут в обиду, заплюют ракетами любую огневую точку. Если у доктора Набира нет Стингеров...

Скворцов наклонился так, что бы его слышал механик-водитель, сам он сидел на броне - но так чтобы с нее можно было легко и быстро спрыгнуть.

– Вперед! Медленно вперед, понимаешь?

Водитель - афганец, но учившийся в русском училище и понимающий русский язык обрадовано закивал, показал большой палец - понял. Сам лейтенант обернулся, знаками показал держащемуся наготове Шилу, что он собирается делать. Тот ответил знаком - "понял".

Скрежещет, осыпается по колесами гравий - каменная крошка. Местные горы - старые, избитые временем - но все еще остающиеся неприступными. Может быть, когда-нибудь эти горы раскрошатся до основания, и на этом месте будет равнина? Может быть? Только - не в этой жизни...

Мы обречены на войну. Мы обречены сражаться в этих горах. Горы никуда не денутся, пока мы живы. Духи никуда не денутся, пока мы живы. Мы уйдем - духи пойдут за нами, война пойдет за нами. Война не оставит нас в покое.

Пока мы не победим.

Звук движка резонирует, отражается от горных вершин, от стен - и возвращается. Все, буквально все - дышит опасностью. Доктор Набир - не из тех, кого легко взять, это битый и травленный волк. Хитер, жесток, безжалостен. Профессионал - это признавали все, это было видно по операциям, которые он проводил - жестокий и безжалостный профессионал. Он один из немногих, кто "идейный" - это не значит, что Набир отказывается от денег, но основным мотивом его поступков является все-же ненависть. Просто удивительно, что "зеленые" связались с ним и перевербовали, а штаб в Кабуле - этому поверил. Еще неизвестно, кстати - кто кого перевербовал, бывало всякое - и агенты, до этого и год и два поставлявшие ценную информацию приводили группу в засаду. Все - зашевелившаяся зелень на склоне, шорох потревоженной каменной осыпи, на миг мелькнувшая над дувалом голова - все это может предупредить опытного и настороженного человека лоб опасности, позволить в самый последний момент увернуться, вывернуться из костлявых лап смерти.

Несколько афганцев стояли по центру площади - маленькой, расположенной в центре кишлака, той на которой стоит низенькая местная мечеть. Было видно с улицы - они стояли плотной группой, стояли так чтобы шурави их увидели, улица была прямая и вела вверх, на площадь. Откуда они взялись - то знает только Аллах, когда они смотрели на площадь перед тем, как спуститься со склона - их здесь не было. А теперь - были.

– Стоп машина!

Скворцов соскочил с машины первым, стукнул по броне прикладом - командовать все равно не получится, а сам по себе он кое-что сможет сделать если что. Медленно, держа наготове автомат, двинулся навстречу стоящим рядом с мечетью афганцам. Все это походило на какой-то дикий, безумный вестерн, только афганцев было несколько человек, и оружие они сложили перед собой. Лейтенант свой автомат держал в руках, прижав локтем приклад к боку, чтобы можно было стрелять навскидку.

Обдирая бортом дувал, БТР сдал назад, заставляя пятиться и другие машины колонны - все равно в узких улочках кишлака не развернуться и никого не защитить, а свобода маневра нужна. Если с самой окраины работать из КПВТ и маневрировать при этом - не факт что сожгут. У духов тоже не все гранатометчики - снайперы, скорее наоборот.

Дувалы. Пыльная, идущая вверх к мечети улица. Нищая желтизна домов, зловещая тишина...

Топот - сзади. Оглянулся - афганцы, двое. Из колонны. Нарушили приказ, ломанулись вперед. Партядро, блин, один наверное переводчик. Все эти пяртядра... не мучались бы с ними, только проблемы от них. Где они есть - там есть, а где нету - так и не надо, пусть люди живут как веками жили до этого. Не воюют - и ладно. Ну, нет тут пролетариата, чтобы идеалами коммунизма проникся, нету...

Третий - ГБшник. С ними бежит. Этот-то куда сунулся, мудак...

Один из афганцев шагнул чуть вперед. Крепкий лет сорока, заросший бородой. Какие-то четки в руке. Ни дать ни взять - Абдулла из Белого солнца пустыни. Судя по всему, это и есть доктор Набир. Бывший офицер афганской армии, халькист, при Дауде учился в Советском союзе, в училище. Потом сбежал - во время кармалевских чисток, когда гребли всех поголовно, как незадолго до этого гребли сторонников самого Кармаля. Теперь вольная птица, дукандор, несколько дуканов у него здесь и в Пакистане. Умный, сволочь, деньги в дело в торговлю вкладывает. А мы дураки - плодим врагов на ровном месте.

– Вы доктор Набир?
– Скворцов остановился за несколько метров от него, спросил по-русски

– Набир-шах*****...
– церемонно сказал афганец, будто он не сдается, а принимает капитуляцию поверженного противника.

Что-то залопотал на пушту афганец - но Набир не слушал его, даже не обращал на него внимания - будто муха жужжит - отмахнулся и все. Ему был интересен именно русский.

– Это вся твоя банда, Набир-шах?

– Первым сдаемся мы. Потом - остальные. Такова договоренность.