– Выходи. – Кристоф стоит около распахнутой двери, и я сонно оглядываюсь.

– Уже приехали?

Нам на встречу выбегает слуга, совершенно непохожий на того старичка, который работал до него. Почти три года назад, впервые увидев проклятый дом, я также увидела в глазах совершенно другого человека тот же страх, который видела сейчас. Но что странно – этот страх переходил также и на меня. Я сделала очень странное и непонятное умозаключение – этот человек меня боялся.

– Не бойся, проходи, - на первый взгляд безразлично отозвался Кристоф, привыкший к поклонению. – Тебя ждут.

Он взял меня под руку и повел к дому, ярко освещенному со всех сторон. Вот мы входим в холл, и все вокруг замирают, как было всегда, когда появлялся младший из хозяев. Ему поклоняются, но он не обращает на это внимания, продолжая идти вперед.

Вот только я все вижу: и покорные взгляды тех людей, которых давно знала и которых считала друзьями, и страх новичков, которым обо мне рассказали неизвестно что и как… они смотрели на меня как на хозяйку, но не желали понимать, что у меня столько же прав, сколько и у них, разве только звучит красивее.

– Где я буду жить?

– Где захочешь.

– А поконкретнее?

– В моем криле.

Я знаю, куда мы направляемся… и почти не боюсь. Вот он открывает дверь, и я оказываюсь в уютной библиотеке. Я вижу Дженоба, немного хмурого и всегда усталого.

– С возвращением тебя, Диана, - произносит он, и у его глаз появляются маленькие морщинки, свойственные только людям. – Мы ждали твоего возвращения.

Он разговаривает со мной как с ровней, и я постоянно посматриваю на Кристофа, будто в попытке что-либо понять. Что же я пропустила и почему меня так опекают? Что изменилось?

Нам подают горячий чай, и в прислуге я узнаю Киру – девчонку, когда-то работающую вместе со мной. Я попыталась встретиться с ней глазами, но постоянно натыкалась на стену, через которую невозможно пробиться.

Теперь все иначе, - шепчет голос-предатель, и я понимаю, сто он снова прав.

Дженоб обещает, что завтра я смогу увидеть Мойру, и, допивая чай, мы спускаемся на первый этаж и подходим к другому крылу дома. Я останавливаюсь около дверей эго комнаты, и он улыбается, видя мой страх.

– Так боишься?

Я молчу. Киваю. Открываю дверь его комнаты и медленно захожу внутрь.

– Где моя кровать?

Кристоф молчит и смотрит на меня так, будто он – лев, а я мышь. И все же он останавливается в дверном проеме и хлопает в ладони – появляется слабый свет.

– Замри.

Я, еще не осмыслив приказа, останавливаюсь. Он подходит ближе, и я сильнее сжимаю глаза.

– Страшно?

– Очень?

– Тогда почему ты здесь?

Я почти готова разозлиться. Мне надоела игра и надоело чувствовать себя пойманной.

– Ты приказал.

Он кладет на журнальный столик ключи и включает еще одну лампу.

– Диана, все свои приказы я обсудил с тобой заранее. Если ты появишься в этой комнате, то только по доброй воле.

– Раньше ты не очень заботился о моей воле.

– Да, и поэтому ты убежала. Поэтому стала лишь тенью той сильной и свободной девушки, которая так меня привлекала.

– Я никогда не была слабой! – Вся моя суть бунтует против этих слов, и он это прекрасно видит, поэтому и улыбается.

– Да, теперь я это знаю.

Ос снимает теплый свитер, который был на нем всю дорогу, и под ней я вижу белую майку, на фоне которой видна небольшая цепочка.

– Пошли, покажу тебе твою комнату. Точнее, ее часть.

Да, признаю, хоть он и ограничил мое пространство, но все же оставил какую-то часть и для меня. Мы поднялись длинными круглыми ступеньками наверх, где расположилась совершенно уютная комната, сделанная будто специально для меня: с окном, с теплым ковром и маленьким столиком. Ирония в том, что при желание я могла подойти к краю ступенек и увидеть его комнату, совершенно не прохожую на мою. Я так и сделала и имела честь встретиться с ним глазами:

– Зачем?

Он молчит. Я не люблю пауз и поэтому спрашиваю еще раз, теперь уже более требовательно.

– Я никогда не позволял посторонним находится в моем доме, и ты здесь можешь находиться только на особенных правах… на правах избранницы.

Он быстро обернулся, будто сожалел о признании, но мне кажется, что в этот момент я впервые увидела в нем человека, который стережет собственное пространство не потому, что оно ему принадлежит, а потому, что желает уюта… и покоя.

– Но ведь ты понимаешь, что со мной будет сложно? – спрашиваю полушутя. – Еще вчера я засыпать боялась, постоянно видела твою тень, и я не смогу стразу стать домашней.