Нет, он не выгладит рассерженным, нервным или мстительным, он просто встряхивает из пиджака остатки десерта, и его взгляд оборачивается к девушке – виновнице погрома. О да, мы все чувствуем грозящую бурю, и мы понимаем, что ее не миновать. В какой-то момент я замираю, покорно наблюдая за тем, как он вытаскивает из кармана телефон и нажимает всего две клавиши.

– У меня для вас есть нажива, - произносит почти безразлично и бросает трубку.

Я обучена традициям дома, и помню, что означает подобный звонок.

Дело в том, что и Кристофа есть некоторое количество существ, находящихся у него в подчинение. Из некоторых обрывков в его дневнике и по разговорам в доме я поняла, что он запрещает им охотиться без разрешения, поскольку они плохо заметают следы, но этот звонок означал, что сегодня существам повезло – у них будет еда в виде ни в чем не повинной девушки.

– Кристоф, нет.

Он долго на меня смотрит, и видит в моих глазах тот страх, который был раньше. Да, возможно он попытался измениться по отношению ко мне, но он не изменился во всем остальном.

– Кристоф, отмени приказ, умоляю тебя, умоляю…

Скулящая девушка боится пошевелиться, и я понимаю ее, сама когда-то боялась Кристофа не меньше, а может и больше.

Он, не предупреждая, уходит из гостиной, и я вынуждена почти бежать, чтоб не отстать от него.

– Стой, Кристоф, подожди, прошу тебя.

Он останавливается и ждет, пока я подойду к нему. Мы становимся друг напротив друга, и оба, не сговариваясь, замечаем разницу между его ростом и моим. И все же я не молчу:

– Отмени приказ, чертов кровопийца!

За время своих бегов я научилась быть сдержанной и деликатной, а еще научилась замечать, когда надо говорить, а когда – нет. Но на этот раз мои знания не нашли ответа в моих чувствах, а зря, ведь тогда бы увидела, что сейчас именно тот момент, когда надо помолчать.

– Ты ведь знаешь, что та девочка умрет. Сжалься над ней, ее вина только в страхе перед тобой, но ведь тебя все боятся!

– Даже ты?

В его глазах я вижу интерес и пытаюсь ухватиться хоть за это, поэтому осторожно подбираю слова:

– Особенно я… но ты не делаешь ничего, чтобы этот страх развеять. Ты предоставляешь мне выбор, но не желаешь понимать, что через три года я смогу уйти… а это не так уж и долго.

Он оценил мой намек. И даже улыбнулся, хотя улыбка довольно слабая и непонятным образом кривая.

– И что же я должен сделать, чтоб ты… перестала бояться?

– Кристоф, умоляю, пощади девушку.

– Зачем?

Я лихорадочно вспоминаю все слова, которые подойдут для ответа, но не нахожу ни одного.

– Я хочу сделать ее моей личной слугой. Надеюсь, в обмен на спасение она станет мне верна, а если нет – делай с ней что хочешь, сама позволю.

Он удивленно вскидывает бровь, и я беру его за руку, чтоб окончательно развеять сомнения. Когда я делала это в прошлый раз, я хотела убежать, и мы оба вспоминаем об этом. И все же он вытаскивает из кармана телефон и, не сводя с меня полунасмешливого взгляда, отменяет приказ.

– Спасибо.

– Это не за спасибо, Диана. С тебя должок, милая, и ты мне его отдашь.

Он оставляет меня одну, вынужденную думать о том, какой будет оплата…

В тот раз мы пришли к перемирью, но это был только первый случай в череде жестокостей, которые мне приходилось видеть. Первые месяцы моей жизни с Кристофом – хотя и довольно своеобразной – проходили сложно, и наши войны усугублялись с каждым днем. Я с неприятным осадком в душе должна буду признать, что он выигрывает, а я со временем привыкаю к тому, что раньше считала для себя невозможным.

Я спустилась в большой холл, где уже начинали собираться гостьи. Некоторые из них меня заметили, но никто не заговорит до тех пор, пока не появиться Кристоф и не даст на это разрешение. Хотя, наверное, все они уже все обо мне знают, а как иначе, ведь Кристоф один из главных вампиров и его поведение кажется странным. И все же никто не осмелиться перечить – я знаю это.

Я миную холл и подхожу к комнате Кристофа. Хотя наши комнаты расположены почти друг на друге, одевалась я в другом месте, поэтому и пришлось обойти половину дома, чтоб вернуться к себе.