– Уймись, Диана, уймись, - смеется он. – Я сдаюсь.

– Вот-вот…

Но я не сержусь, ведь он нежно меня обнимает, нежно целует и позволяет почувствовать свою защиту.

Но появляться вопросы, на которые очень сложно найти ответ.

Кто подложил тот чертовый плащ, из-за которого я чуть с ума не сошла? Кто за мной наблюдал больше месяца? Зачем им это надо? И главное, кто такой Рустам, ведь даже дураку ясно, что началось все именно с него.

– Кристоф? – Я дергаю его за одеяло.

– Что? – шепчет в забвенье – спит.

– Ведь ты меня защитишь, правда?

Он серьезно на меня смотри, а потом по-детски приглаживает мои волосы.

– Я за тебя отвечаю, Диана, а все остальные отвечаю передо мной, и если с тобой случиться то, что мне не понравиться, и на куски всех порву. Такой ответ тебя устроит?

– Да, но в другой раз просто скажешь, что я для тебя дороже всех на свете.

Я кладу голову ему на руку, и через несколько секунд уже погружаюсь в сон.

– Дело в том, - шепчет Кристоф, - что я единственный, кто потом сможет сказать, что эти слова – правда. И мне это очень не нравиться, милая Диана, ведь теперь ты - мое слабое место.

Он думает, я этого не слышу, но ведь даже человек способен быть внимательным. Вот, прислушиваюсь к тишине, и все никак не могу понять, чем такому, как он – одному из сильнейших в их мире – кто-то может навредить.

Я никогда не забывала о том, кем является Кристоф на самом деле– права не имела. И еще не забывала, что для других он по-прежнему опасен. Он часто проводил в доме разные совещания, на которых присутствовал и Дженоб, но, в отличие от Кристофа, он не находился во главе стола. Я по прежнему много времени проводила с Мойрой, и однажды у нас произошел весьма интересный разговор, который изменил мое представление о Кристофе.

– А я думала, что всем управляет Дженоб, твой отец.

– Нет, Диана, не совсем. Понимаешь, Дженоб не является моим отцом в прямом понимание этого слова.

– Гм.

– Простые вампиры не умеют любить, а вот высшим, таким, как наша семья, это право подарено. И появляется замкнутый круг – ты имеешь возможность чувствовать как человек только в том случае, если над тобой провели обряд высшие.

– А мне что грозит, если?..

Мойра начинает смеяться.

– Будто ты не понимаешь, Диана?! Да Кристоф, если надо, сам все будет делать, лишь бы не потерять те чувства, которые ты только-только начала испытывать к нему.

– Но при чем здесь это?

– Да в общем не при чем, просто ты не правильно поняла расстановку сил в нашей семье. Это Кристоф сделала меня такой, какой я есть, а не Дженоб.

– Стоп, я что-то ничего не понимаю.

Мойра берут мою руку в свои объятия и улыбается, сильно напоминая Кристофа.

– Много лет назад Дженоб метался по всему миру в поисках врача, который мог бы спасти его дочь.

– Тебя, - догадываюсь я. – Так он все-таки твой родной отец.

– Когда-то был, хотя теперь кровные оковы слабее оков духовных, и мы почти не обращаем внимания на то, кем были во время своей земной жизни. Но тогда… да, в то время Дженоб был всего-навсего моим отцом, и он желал любой ценой спасти свою дочь.

– И встретил Кристофа?

Мойра улыбнулась. Ее холодные руки окутали меня теплотой.

– Нет, Кристоф бы никогда не обратил внимания на чьи-то мольбы, если б сам не захотел этого… он встретил не Дженоба, а меня…

Мойра зажмурила глаза, почти погружаясь в далекие сны и другую реальность. Наверное, ей было больно, ведь все то, что она вспомнила, осталось только в ее сердце, и больше нигде. Прошло столько времени, и люди, которые когда-то были ей дороги, давно покоятся в земле.

– Мне сказали, что уже к семнадцати-восемнадцати годам я окончательно потеряю способность ходить, а я этого очень боялась. Я сбежала с больницы и долго бродила по городу. Кажется, то был последний раз, когда я чувствовала холод и предпоследний, когда – страх. И именно тогда я встретила человека, едущего в роскошной двуколке. Он велел кучеру остановиться, и я послушно села около незнакомца. А дальше… Знаешь, Диана, я до сих пор не понимаю, что такого сделала, что он согласился спасти и меня, и отца, не желающего жить без дочери. Он сказал, что, привыкнув, мы должны… он говорил иначе, но суть в одном – мы не должны мозолить ему глаза дольше, чем это потребуется. А потом изменил свое мнение.

– Постой, Мойра, постой… но ведь ты была больна… ты же не выздоровела.

– Да, он велел подождать с превращением, ведь то тело, в котором меня преврати, останется со мной навсегда. Я не выздоровела, поскольку заболела еще при жизни, но мне сказали, что для вампиров созданы специальные люди, благодаря которым можно излечит любую болезнь.

– Я…

– Ты… но ты даже представить себе не можешь, как мне было весело наблюдать за падением его гордыни. Милая Диана, ведь это же чудо!