Рон немедленно шагнул вперед.

— Я могу.

— И я, — подхватила Гермиона.

— Вы еще дети, — возразил турок. — Да, уже совершеннолетние, но совсем неопытные.

Гриффиндорцы было возмутились, но вмешался Гарри:

— Он прав, Рон. Это не значит, что я вам не доверяю. Но нам нельзя ошибиться.

Друзья нехотя закивали. Конечно, взрослый маг сможет гораздо лучше исполнить роль Проводника. Это понимали все.

— Мистер Уизли, — попросил Дамблдор, — пожалуйста, позовите сюда профессора МакГонагалл.

Рон ушел. Пока ждали МакГонагалл, неугомонная Гермиона спросила Мохаммеда:

— Скажите, а если участники все-таки окажутся близкими по крови, как это может повлиять на обряд?

— Это очень плохо, — ответил тот. — Если Проводник недостаточно силен, он может умереть. И даже сильный колдун значительно ослабнет — его магия просто начнет перемещаться к Вместилищу, даже если тот будет очень далеко. Пик ослабления наступит примерно через сутки. В это время колдун может почти полностью лишиться магической силы, и будет очень уязвим.

— А Вместилище? — забеспокоилась гриффиндорка.

— Если процесс высвобождения магической энергии пройдет до конца, ему ничто не угрожает. Может не поздоровиться Указующему, ведь он единственный, кто в обряде активно использует собственную магию.

— А как можно остановить процесс? — поинтересовался Гарри.

— Если формула произнесена полностью, то никак и ничем, — ответил турок в разом установившейся тишине. — Можно прервать процесс раньше, если Око в момент высвобождения вдруг окажется не у Проводника, а у другого участника обряда, но в этом случае оно убьет и Проводника, и Указующего, и Вместилище. Как раз это и произошло с Сатией и ее приневоленными помощниками. Эти двое смогли справиться с заклятьем подвластья и сами принесли себя в жертву, прихватив с собой и Пейфези,

— Мохаммед помолчал и глухим голосом добавил: — Еще можно попытаться убить Источник до начала высвобождения магии. Если успеть это сделать, остальные выживут, и процесс будет остановлен.

— Ну, мы такие варианты рассматривать не будем, — успокаивающим тоном произнес Дамблдор. — Нам это ни к чему.

Вскоре вернулся Рон вместе с профессором МакГонагалл. Мохаммед начал объяснять ей порядок обряда, но та нетерпеливо отмахнулась:

— Мистер Дасэби, меня еще успеют ввести в курс дела. Давайте скорее продолжим проверку.

— Хорошо. Дочка, — обратился Мохаммед к Халифе, — просто думай о том, чтобы не причинить никому вреда. Око послушается тебя.

Потом он что-то напевно заговорил, указал палочкой на пол, и там начала появляться пентаграмма, обозначающая позиции участников обряда. Гарри с любопытством приглядывался к чертежу и странным символам. Внимательно следящая за процессом Гермиона поинтересовалась:

— А если участников обряда переставить местами, их роли изменятся?

— Разумеется, — кивнул Дасэби. — Странный вопрос, ханым. Пентаграмму необходимо воспроизвести в точности.

— В вашем манускрипте на схеме не отражены названия участников, — заметил Дамблдор, тщательно изучая ветхий свиток с чертежом. — А в копии?

— Нет, и там одни лишь условные обозначения, — ответил турок. — Заметки Сатии сохранились только в нашей семейной книге. Я сейчас все покажу.

Директор поправил очки-половинки.

— Так значит, и у Волдеморта тоже нет расшифровок обозначений?

Дасэби довел последнюю линию и, задумчиво прищурившись, ответил:

— Полагаю, что так.

У Халифы вдруг появилось странное чувство — будто она вот-вот должна что-то вспомнить… Появилось — и пропало.

Готовая пентаграмма замерцала, подернувшись по краям дымкой. Халифа, Гарри, МакГонагалл и Дамблдор по очереди встали на свои места.

— А разве Вместилище не должно располагаться напротив Источника? — снова беспокойно спросила Гермиона. — Почему на этом месте стоит Проводник?

— Как же вы дотошны, ханым, — улыбнулся Мохаммед. — Похвальное качество для будущего ученого, если вы решите избрать эту стезю. Да, согласен, с точки зрения логики схема должна быть именно перекрестной. Но Сатия Пейфези руководствовалась иной логикой. Здесь магия пойдет волной по спирали.

Мохаммед подал Минерве Око, которое тут же слегка засветилось. Заглядывая в свиток, Дамблдор произнес длинную витиеватую фразу. Помещение заволокло туманом.

— Артефакт нагревается, — прозвучал в дымке голос МакГонагалл.

— Все правильно, — отозвался Дасэби. Он хотел добавить еще что-то, но тут свет стал ярче, палочка Дамблдора заискрилась, и от Ока в центр пентаграммы ударил тонкий голубой луч.

— Эй, а мы разве уже начинаем? — раздался голос Гарри.