Шрифт:
Так создалась англосаксонская Америка.
Правда, во время наполеоновских войн Америка, бывало, — воевала. [727] Она была на стороне Наполеона. Но они не послали ни одного солдата для спасения Наполеона. А Наполеон — им ничего не послал. Это был чисто дипломатический союз. Кончился он тем, что англичане, захватившие у французов всё течение Миссисипи, отдали ее американцам. Потому что считали, что это земля, о которой и спорить нечего.
727
Боевые действия шли не только по всей Европе, но и в Америке, где с Англией воевали Соединенные Штаты на стороне Наполеона, незадолго до того продавшего им чуть не треть их нынешней территории — Луизиану. Французская республика в это время вела революционные войны и постоянно нуждалась в деньгах. Огромная территория была продана за огромную по тем временам сумму в 15 млн долларов. США увеличили свою территорию вдвое. В 1762 г. по секретному договору Франция отдала свои территории к западу от Миссисипи испанской короне. Годом позже они продали Англии и земли к востоку от Миссисипи.
Даже «великий» Вольтер и тот сказал, когда французы уступили Канаду — Англии: «На что нам эти несколько акров снега?»
Вот видите, «великий ученый», учитель целого ряда поколений, а ведь — дурак! Ничего другого не скажешь.
Так как у них было стремление к расширению, ведь это же была пассионарная часть английской нации, — английского этноса, они хотели расширяться, они хотели иметь простор. Они стали двигаться к Миссисипи. Перешли Миссисипи, попали в индейские прерии, индейские степи. Эти трапперы и скваттеры, [729] занимавшиеся охотой и земледелием, захватывали территорию все больше и больше. И в результате американцы стали продвигаться через прерии. Стали там пасти сначала овец (но овец вырезали шакалы), они стали пасти коров. Появились ковбои, которые выделились в отдельный субэтнос. У них даже своя этика была, свой стереотип поведения.
729
Основным оружием переселенцев, занимавшихся охотой на пушного зверя, были специальные ловушки, и их называли трапперами (англ. trap — ловушка). Скваттеры (англ. squat — селиться самовольно на чужой земле), фермеры, самовольно захватывавшие незаселенные земли.
Все это было до тех пор, пока не был подчинен Техас около Мексики, была высадка в Калифорнии, с Тихого океана, — и тогда Центральная Америка, где были эти самые ковбои, стала постепенно достоянием фермеров. А ковбои оказались эфемерным субэтносом. Но с индейцами ковбои воевали самым жестоким образом. И атапаски, которые перешли на юг, отвечали тоже — жестоким образом.
А «злые» испанцы, о которых пишут столько, как они истребляли бедных индейцев, как они их мучали, что испанцы рассердились и назвали это «черной легендой». Оказывается, ничего подобного не было! Они ужились — и в Перу, и в Мексике, они нашли общий язык.
Был такой Гарсиласо де ла Вега, [730] который приписывал к своей фамилии название Инка, потому что он был сын испанского дворянина, дона и индейской женщины. Ну, так как отец бросил жену конечно, а сына отправил учиться в Испанию, в Саламанку. Он стал хорошим испанским писателем — написал «Историю Флориды», «Историю Перу», сборники сонетов написал, много чего написал. У меня есть эта книжка. Он говорил, что, вообще-то говоря, с испанцами можно жить.
730
Гарсиласо де ла Вега (1503–1536) — известен под именем Инка, историк Перу. Сын губернатора Куско (Перу). Его мать принадлежала к высшей инкской знати. В 1560–1570 гг. — на военной службе в Испании. В дальнейшем поселился в Кордове и занялся литературной деятельностью. В начале XVII в. переехал в Португалию, где в 1605 г. опубликовал труд о завоевании Флориды. Здесь же в 1609 г. была издана 1-я часть его большой работы об истории инков и завоевании Перу. 2-я часть была опубликована в 1617 г.
Но колониальные порядки таковы, что один злодей-исяанец может наделать столько зла, что остальные девять из десяти их не исправят. Так что положение было трудное из-за социального устройства колоний, а этнически — появилось огромное количество метисов.
Я даже из книжки по истории Мексики сделал выписки, что сначала метисов было очень мало. Большинство были или испанцы, или индейцы. Но испанцы были монолитны, а индейцы были рассеяны по племенам. Метисы работали или погонщиками мулов, контрабандистами, наемными убийцами или просто разбойниками. Их было о-очень мало. Но к концу XVIII века метисы в Мексике составляли большинство. И президенты сейчас — из метисов, и поддерживают их и выбирают — метисы.
Так что, видите, здесь (Л. Н. Гумилев показывает на географической карте на территорию Сев. Америки. — Ред.) совершенно разная комплиментарность, разных знаков. Англосаксы проделали индейскую войну с истреблением и уцелевших индейцев загнали в резервации. Ну, там им не плохо, в резервациях. Но дело в том, что контакта — нет. А здесь (Л. Н. Гумилев показывает на территорию Южной Америки. — Ред.) был полный контакт. Какие там резервации?! Даже испанские фамилии придумывали себе индейские генеалогии! Настолько это было уважительно и считалось хорошо.
Если это так, то посмотрим, что из этого выходит дальше.
Протестанты и католики представляли две стороны одного европейского суперэтноса, которые по-разному реагировали на прочих. Если католики (и испанцы, и французы) хорошо реагировали, в том числе, с индейцами, то как — с полинезийцами.
А с полинезийцами было наоборот.
Маори — очень храбрый народ, живший в Новой Зеландии, это таитяне, приехавшие сюда, очень быстро сообразили, что высадившиеся англичане не приносят им вреда.
Дело в том, что в Новой Зеландии была птица моа — огромная, длинноногая и очень жирная, то есть вкусная. И эти самые таитяне, как всякий цивилизованный народ, — они истребили птицу моа, съели ее. После этого, привыкнув к белковой пище, когда оказалось, что нечего есть, они стали убивать друг друга и практиковали каннибализм. А тут появились англичане и посмотрели: замечательные пастбища для овец, привезли овец. Ну, маори, конечно, видят — животное. Они убивают его и съедают.