Роза перевернулась на другой бок и посмотрела на узкое темное окно. Перед тем как лечь, она открыла ставни в надежде на приток свежего воздуха. Но в комнате по-прежнему была ужасная духота. Внезапно небо прорезала вспышка молнии, и Роза села в постели. Немного помедлив, она встала и, накинув халат, подошла к окну.

За окном все же было чуть прохладнее, и Роза, облокотившись о подоконник, высунулась наружу и сделала несколько глубоких вдохов. Тут в небе вдруг снова вспыхнула молния, на мгновение осветившая топи и выглядывавшие из воды небольшие островки. В отдалении же возвышался холм Берроу-Мамп, напоминавший Розе обо всем, чего она так страстно желала, но не могла получить. Роза знала, что должна сейчас думать об урожае – ветер и дождь пригнут колосья к земле, – но что она могла поделать? Приказать Гуннару Олафсону и его людям немедленно скакать в поле и закрыть колосья от дождя щитами?

Роза улыбнулась, представив, как наемники будут возвышаться в поле подобно огромным пугалам. Но воспоминания о событиях минувшего дня стерли с ее лица улыбку. Она действительно не могла ничего изменить, как не могла предотвратить надвигавшуюся бурю и ливень. Но дать успокоение Миллисент – это ей под силу. Если девушка еще не спит, они могли бы поговорить…

В этот момент Роза окончательно осознала, что не может допустить смерти Гарольда. И выход из положения казался до смешного простым. Она поедет к лорду Радульфу и все без утайки ему расскажет. Он наверняка отберет у нее Сомерфорд и отправит обратно к отцу. Что ж, пусть так и будет. Но зато она спасет жизнь Гарольду – ведь лорд Радульф не повесит мельника за то, что тот защищал дочь. Во всяком случае, он не повесит его, если узнает, что в этом деле замешан Фицмортон.

Да, завтра она напишет письмо лорду Радульфу, сдастся на его милость и будет молиться о том, чтобы леди Лили удалось умерить гнев супруга.

Роза тихо выскользнула из спальни и направилась вниз, чтобы успокоить Миллисент. Факел на стене, закрепленный в специальном держателе, разгонял мрак, отбрасывая вокруг дрожащие причудливые тени. Держась за холодные стены, Роза осторожно спускалась в зал, где в нише за занавеской спали Миллисент, Уилл и Эрта с маленьким сыном.

Спускаясь по крутым ступеням, Роза все время смотрела себе под ноги, поэтому заметила Гуннара Олафсона лишь в последний момент, когда уже оказалась с ним лицом к лицу.

Увидев наемника – его огромная темная фигура возникла из мрака совершенно неожиданно, – Роза вздрогнула, и сердце ее гулко забилось в груди. В испуге она попыталась закричать, но не смогла – словно лишилась голоса, и это напугало ее еще больше. Потом она попыталась повернуться и убежать, но запуталась в полах халата и наверняка упала бы, если бы Гуннар вовремя ее не подхватил. Развернув Розу к себе лицом, он обхватил своими сильными руками ее плечи и привлек к груди, так что Роза внезапно оказалась словно в темной пещере.

Судорожно сглотнув, Роза снова раскрыла рот, собираясь закричать, но в тот же миг послышался тихий голос Гуннара Олафсона:

– Не кричите, госпожа. Не бойтесь меня.

Впрочем, Роза очень сомневалась, что сможет закричать, – слишком уж крепко прижал ее к себе Олафсон. Сердце ее по-прежнему трепетало в груди, точно птичка в силках, в то время как сердце викинга билось спокойно и размеренно.

«Я должна бояться его, – думала Роза. – Ведь он жестокосердный наемник, убивающий за деньги. Я должна его бояться».

Но страха не было.

Роза дрожала всем телом, но вовсе не от страха. И вовсе не от страха ее ноги вдруг стали точно ватные. Тихонько вздохнув, она повернула голову и уткнулась носом в полоску обнаженной кожи – тесемки на тунике Гуннара оказались развязанными. И Роза тотчас же почувствовала головокружение – совсем как маленькая девочка, ради забавы долго кружившаяся на одном месте. Несколько мгновений спустя, собравшись с духом, она уперлась ладонями в мускулистую грудь викинга и изо всех сил оттолкнула его.

– Отпустите меня, – потребовала Роза. Но он даже не шевельнулся.

– Бродить в столь поздний час небезопасно, миледи.

– Это мой замок! – заявила Роза, безуспешно пытаясь вырваться. – Да, мой! И здесь мне ничего не грозит.

Гуннар еще крепче прижал Розу к себе, с легкостью пресекая все ее попытки освободиться. Когда же он вновь заговорил, голос его звучал насмешливо:

– Вы и впрямь думаете, что здесь безопасно?

Действительно, была ли она уверена в собственной безопасности? Ведь теперь она уже не знала, друг ей Арно или враг. Возможно, ей и в самом деле грозила опасность? А наемники? Они же поклялись защищать ее, разве не так?

Запрокинув голову и стараясь разглядеть в полутьме лицо викинга, Роза спросила:

– А что вы здесь делаете в такое время?

Из приоткрытой двери ее спальни лился дрожащий свет факела, отражавшийся теперь в глазах викинга. Он улыбался, но улыбка эта лишь добавляла Розе беспокойства.

– Мне не спится, госпожа.

– Если кровать неудобна, попросите другую, – холодно проговорила Роза. – Если только причина бессонницы не в совести. – На совести такого человека, как Гуннар Олафсон, наверняка были и смерти, и кровь, и предательство. Он тихо засмеялся, не обидевшись на колкость.