— Газ!

Мартина, которой речь доктора Резерфорда очень понравилась, недоуменно оглянулась на Перри, удивляясь, на что тот намекает. Но Перри ни на что не намекал.

— Газ! — крикнул чей-то тревожный голос за кулисами, и в задних помещениях застучали шаги… Все пришло в движение.

И только теперь Мартина почувствовала странный запах. Запах газа.

Актерам потом казалось, что в тот момент они совершенно отупели, поскольку находились под влиянием удавшейся премьеры. По крайней мере, сразу никто не понял, что произошло несчастье. По инерции все были беззаботны и веселы…

На последних словах Резерфорда занавес пошел вниз. Из темного коридора кто-то крикнул:

— Да помогите же, черт вас всех раздери!

Адам Пул побежал на голос и столкнулся с Клемом Смитом, которой ожесточенно тряс связкой ключей. Они ошалело посмотрели друг на друга и бросались бежать по коридору. Остальные устремились за ними.

Вся сцена пропахла газом, а во внутренних помещениях просто нечем было дышать…

Странно, что никто не проронил ни слова. Актеры сгрудились вместе, и на лицах у них был написан немой вопрос…

— Клем, выведи публику как-нибудь поскорее наружу… — отрывисто приказал Пул. — Или хотя бы в фойе.

Клем Смит тут же поднял трубку внутреннего телефона и передал распоряжение.

Вбежал ничего еще не почуявший Боб Грантли, спустившийся из ложи, все еще как бы изумленно крутя головой.

— Джон! Элен! Адам! Как вам это удалось?! Да вы просто кудесники… — Он замер, оторопело взирая на побледневшие лица актеров.

— Иди, Боб, постарайся унять публику, — сказал Пул. — Попроси подождать снаружи… Если кто желает. Бен… гм!.. Бен заболел. Клем, вели открыть все незаколоченные двери. Нужно впустить побольше свежего воздуха.

— Газ? — односложно спросил Грантли.

— Быстрее же! — повысил голос Пул. — Постарайся побыстрее объясниться с ними и вытолкай всех наружу, ясно? Скажи, что Бену плохо. Позвонишь мне по внутреннему из касс. Пошевеливайся, Боб!

Боб икнул, повернулся и без слов вышел.

— Так где же этот сукин кот? — грозно спросил Резерфорд.

— Адам, что происходит? — надтреснутым голосом спросила Элен.

— Пойдемте со мной, доктор, — шепнул Клем Смит, и они с Резерфордом нырнули куда-то во мрак…

Адам Пул взглянул на Элен.

— Возвращайся к задней сцене. Элли. Кэйт… то есть Мартина, будет с тобой. Я приду через пару минут.

Пул подтолкнул Элен назад, в тамбур перед задником сцены. Там уже гулял ветерок от распахнутых повсюду дверей…

— Кэйт, идите и постарайтесь задержать Элен гам как можно дольше, ладно? — попросил Пул Мартину. — Ступайте же… Да, вот еще что…

Тут показались Резерфорд с Клемом Смитом. Они тащили бесчувственное тело Беннингтона. Голова его болталась из стороны в сторону, рот был широко разинут…

Адам Пул попытался сыграть роль ширмы, но это ему не очень удалось — Мартина все разглядела.

— Ладно, постарайтесь не обращать внимания, — кашлянул Пул. — Ступайте, побудьте с Элен…

— Кто-нибудь из вас умеет делать искусственное дыхание? — грозно спросил у актеров Резерфорд. — Я могу начать, но меня надолго не хватит!

— Я могу, — подлетел ассистент режиссера. — Я работал санитаром.

— Я тоже умею, — откликнулся Джейко.

— И я, — кивнул Пул.

— Тогда понесли его вон в ту комнату, там уже проветрилось…

Послышался стук, шарканье ног, хлопанье дверей.

Мартина присела к Элен и взяла ее за руку.

— Они делают ему искусственное дыхание, — пробормотала Мартина. — Доктор Резерфорд там…

Мисс Гамильтон кивнула с отрешенным видом. Лицо ее было совершенно бесстрастным, словно маска.

По театру гуляли страшные сквозняки, и Элен начала мелко дрожать.

— Погодите, сейчас я принесу ваше манто, — шепнула ей Мартина и побежала в гримерную. Она неслась почти вслепую по темному коридору… Схватив лёгонькую меховую шубку, Мартина так же бегом вернулась и закутала примадонну, как больного ребенка.

Откуда-то раздался голос Дорси:

— А где Гая? Куда она подевалась? Она что, все еще в «оранжерее»?

Мартина страшно удивилась, когда Элен вдруг, не меняя каменного выражения лица, ответила:

— Да, Гая там. Все в порядке.

Дорси помолчал, потом добавил тревожно:

— Бог мой, но ей там не стоило бы оставаться…

Послышались его удаляющиеся шаги. Перри Персифаль где-то рядом простонал, что еще немного — и его стошнит.

— Только вот вопрос — куда и чем! — с философской грустью говорил Перри, — ведь я почти ничего не ел…