Закончился очередной срок. И они снова вернулись в отрядный барак. Как здесь было здорово. Тепло, сухо, светло, чистое белье, мягкие одеяла. Лагерная столовая кажется рестораном. И на «промке» не так уж и плохо. За работой и время будет лететь быстрей, за выполнение плана отоварка в ларьке...

Но Игнат не поддался соблазнам лагерной жизни. И Лева с Вилли тоже готовы были держаться до последнего... Выглядели они неважно. Худые, изможденные, но в глазах стальной блеск. Шавро и его кентовка с интересом наблюдали за ними. Но в их взглядах сквозила неприязнь. Это означало, что «крутые парни» по-прежнему не вхожи в их круг. Судя по всему, братва была уверена, что завтра бригада «Игнат со товарищи» выйдут на работы.

Но их ожидания не оправдались. На следующий день все повторилось. И снова Игнат предстал пред капитаном Шепелевым. Рядом с ним замерли в ожидании Лева и Вилли.

– Что, снова в ШИЗО захотели? – устало спросил отрядный.

– Да уж лучше туда, чем на «промку», – так же устало ответил Игнат.

– Да ты на себя посмотри, Бурлаков! На кого ты похож? И ты, Авдеев, не лучше. А на тебя, Купавин, вообще смотреть страшно...

– Так мы ж не в комнату смеха идем, а в комнату ужасов, – мрачно усмехнулся Лева. – Будем ужасать друг друга...

– Не надоело вам еще там? Ноябрь месяц как никак. Холодно. А Севрюгин грозится отопление выключить. А что, работать вы не желаете, пользы от вас никакой, одни убытки. И скажите, зачем уголь на вас расходовать?

– А затем, что мы не лишены гражданских прав.

– Ух ты! Какой ты умный, Авдеев! Гражданские права у них... Да, в том-то и дело, что гражданские права у вас есть. А здоровья, вижу, нет... В санчасть вам надо, – глядя куда-то в сторону, решил Шепелев.

Друзья переглянулись. Неужели отрядный сошел с ума?

– Ну что, стоите? В санчасть, говорю, идите... Там вас уже ждут!

А может, какая-то неведомая сила перенесла штрафной изолятор в стены медицинской части? Или, может, Игнат сам сходит с ума от недоедания?..

Но нет, в здании медсанчасти находился лазарет, где друзей в самом деле уже ждали. Дежурный врач осмотрел их, недовольно покачал головой.

– Истощение организма у вас, молодые люди. Пока что я не могу сказать, к каким последствиям это приведет. Но ничего хорошего ждать не приходится. В общем, я вынужден буду положить вас на обследование. Может быть, хватит одного лишь усиленного питания, чтобы привести вас в норму. Может быть, придется назначить вам лечение. Но в любом случае недели три вам придется провести в лазарете. Надеюсь, у вас нет неотложных дел?

Врач отправил их в душ, шнырь из лазаретной обслуги выдал им чистые пижамы, тапочки, любезно проводил в палату на четыре койко-места. Белоснежный потолок, свежевыкрашенные стены, деревянный пол, натертый мастикой, умывальник, на окнах чистые шторы. И койки, застеленные чистым бельем. И это вместо камеры штрафного изолятора... Игнат недоумевал.

Три места в палате были свободны, а одно занимал крепкого сложения парень с наколкой тигра на правом плече. Этот знак выдавал в нем воровского гладиатора.

– Добро пожаловать до нашего шалашу! – любезно осклабился он. – Я – Бубен, а вы кто?

– Бурлак...

– Лева...

– Вилли...

– Да? – почесал макушку Бубен. – Ну, Бурлак, это звучит... А Лева... Ты, Лева, говорят, Космонавта сделал. Было дело, да?

– Ну было, – буркнул Лева.

– А Космонавта не так просто сделать. А ты сделал... Значит, не Лева ты, а Лев, да?.. А ты, Вилли, ваще крутой. За бабу свою с Лешего спросил. И Губаря в замес пустил не хило... Ты за бабу свою мазу потянул. Стало быть, мазый ты. Так и будем тебя звать, Мазый... Лев и Мазый! Теперь не хило звучит. А то Лева, Вилли, как-то не в масть!

– А кто ты такой, чтобы погоняла клеить? – нахмурился Игнат.

Ему не нравилось, что какой-то деловар навязывает им свое верховенство.

По идее, парень должен был принять вызов. Но он даже бровью не повел.

– А это не я такой, – хитро улыбнулся он. – Это сам Пятус дает погремухи твоим корешам, понял?

– Пятус?! – не сдержал удивления Игнат.

– Я не понял, а чему ты удивляешься? Ты сам подумай, с каких это рыжиков ты на больничку заехал? Или ты в чудеса веришь, а, братан?

– Так это Пятус? – дошло до него.

– А ты думал... Вы это, пацаны, давайте, располагайтесь. Счас цихнар запарим, совсем ничтяк будет...

Давно Игнат так не кейфовал. Чифирь, сигареты, постельная благодать. И на обед сытная пайка, которую принес им шнырь. Настоящий борщ с куском мяса, каша с маслом, кусок сала, наваристый компот, хлеба сколько угодно. Игнат наелся от пуза, лег на койку под одеяло. Его одолевал сон, и он вовсе не собирался с ним бороться.

А вечером Бубен снова завел базар о Пятусе.