Шрифт:
– И она придумала эту аферу с фиктивным браком?
– Да. Или Цыплаков. Теперь уже не понять, кто выступил инициатором. Важно то, что эти двое нашли друг друга. И сделка состоялась.
– Интересно. А почему тетя Люся ничего не рассказала нам про прежнюю владелицу квартиры?
– Тетя Люся переехала в этот дом позднее. Когда она туда въехала, Цыплаков уже жил там.
– Понятно.
Мариша была раздосадована. Противная тетка Люська! Держала себя так, словно весь свой век прожила в том доме, а сама знала про своего соседа совсем не так много. Но и Мариша тоже хороша. Нельзя было удовольствоваться разговором с одной единственной свидетельницей! Нужно было обойти и других соседей! Она допустила ошибку. Просто возмутительную ошибку, учитывая ее огромный опыт ведения расследований и сыщицкое чутье.
– Ты о чем задумалась? – затеребила ее Ритка, услышав, что подруга замолчала: – Эй? Ты чего?
– Ничего. Думаю, что сыщик из меня никудышный!
– Почему?
– Потому что всю эту информацию мы должны были с тобой узнать сами!
– Ну, мы и узнали.
– Мы должны были это узнать без помощи следователя!
– Да какая разница! – удивилась Ритка. – Мы же не всесильны. И не можем быть одновременно в десяти местах. Зато мы узнали много другого. И еще…
– Что еще?
– Еще я предлагаю тебе съездить в это Рябово.
– Зачем?
– Ну как ты не понимаешь! – разгорячилась Рита. – Посмотри сама! Живет себе такой бедный Цыпа, снедаемый единственной страстью – азартом. Ни водки ему не нужно, ни женщин. Он любит азарт. И проигрывается подчистую. Из-за карт он скатился на самое дно. Казалось бы, ничто уже не в состоянии вернуть ему место в приличном обществе. Он на самом дне и обречен тут оставаться до самой смерти. Но внезапно все меняется. И наш покойник, словно ракета, взмывает вверх. Квартира, машина, шикарная одежда. Он заказывает мебель у своего приятеля – дяди нашего Никиты. Зачем? Да просто для того, чтобы показать тому, что он снова на коне, что у него есть деньги. И деньги огромные.
– Но Кривко нам ничего не рассказал о том, что Цыплаков разбогател внезапно.
– Кривко тот еще тип, – отмахнулась Рита. – У него и у самого рыльце в пушку. Поэтому и про других он предпочитает особенно не распространяться.
– Жулик и проходимец!
– Согласна. Но нам-то что до этого?
– Знал такую потрясающую информацию про Цыплакова и промолчал! Он просто гад!
– Опять же согласна. Но возможно и другое. Возможно, что наш дядюшка Кривко просто знает преступника, который убил Цыпу.
– Знает и покрывает!
– Скорей предпочитает не вмешиваться.
– Значит, ехать к дядюшке Кривко еще раз бесполезно?
– Думаю, он будет все отрицать.
– И никак его не прищучить! А эта старушка? Ну, бывшая хозяйка квартиры! Она что-нибудь знает про Цыплакова? Откуда у него взялись целых пятнадцать тысяч, чтобы заплатить ей за квартиру?
– Он сказал, что это наследство.
– Снова наследство! – воскликнула Мариша. – И от кого? От бабушки?
– От дедушки.
– Уверена, что это вранье!
– Я тоже так думаю. Но все же нам нужно навестить тех людей, которые общались с Цыпой в то время.
– И что ты предлагаешь? – задумчиво произнесла Мариша. – Все-таки поехать в это Рябово?
– Да. Это не так далеко. На машине мы доберемся туда часа за полтора-два.
Мариша задумалась. Ее дорогой муж вернется домой то ли уже сегодня вечером, то ли завтра утром. Пироги, во всяком случае, напечены. А у мамы в этом плане просто невероятное чутье. Раз уж пироги готовы, значит, и гости на подходе. И, естественно, когда муж вернется после многодневной разлуки, он не захочет, чтобы Мариша куда-то ехала от него. Да она и сама не захочет.
Выходит, вариантов нет. В Рябово нужно ехать именно сегодня и прямо сейчас!
Глава 11
Бывший поселок торфяников произвел на девушек еще более мрачное и гнетущее впечатление, чем они ожидали. Возле полуразвалившегося клуба с покосившимся балконом, с которого в прежние времена произносились пламенные речи и делались призывы к рабочему классу выполнять и перевыполнять план пятилетки в ударные сроки, сейчас мирно валялись трое местных жителей.
Несмотря на то что часы показывали всего лишь час дня, все трое были пьяны в зюзю. И спали прямо на сырой земле, пристроив головы к цементному постаменту. Когда-то на этом месте должен был стоять либо памятник Владимиру Ильичу Ленину, либо Карлу Марксу, либо другому великому деятелю революционного движения. В девяностых годах памятник убрали, а скорей всего, сдали на цветмет. А вот постамент никому не понадобился. И теперь он тихо разваливался, предоставляя место для отдыха местным алкашам.