Я спрашиваю: «Ну, а «Новоросиийск»? Это же совсем свежий пароход по сравнению с «Минском»? С ним-то что случилось?»

Он мне: «Ну, вроде бы, пожар был… Хотя говорят, что все. подстроено. Да что теперь говорить? Смысл один – продали в Корею. Так же разграбили и продали. Но гадить особо не давали – все надо было сделать аккуратно, железо особо не давали снимать, только секретную аппаратуру». – «А что, он у нас не весь секретный был?» – спрашиваю. Мнется: «Да хрен его знает…» – «Ну, а «Минск» куда?» – «Говорят, на Камчатку, как учебно-тренировочное судно для военно-морской авиации».

Вот такой был разговор, из которого я понял, что даже и у такого проныры павловского, как этот ГТОшник, сердце болит за то, что сделали с этим кораблем.

Ну, а потом я слышал историю про РК «Фрунзе», сгоревший у пирса в Разбойнике, сам видел КИК «Маршал Неделин», стоящий с креном на правый борт в бухте Малый Улисс… – видок, доложу я вам! Сердце действительно сжимается от того, что такие исполины Минсудпрома просто брошены на произвол их корабельной судьбы. Больно и жутко смотреть. Но их судьбу я уже не знаю. После истории с «Минском» и «Новороссийском», двумя однотипными кораблями-монстрами, легкой хмельновской рукой списанными и проданными, я потерял к этому всякий интерес…»

Да, списано и продано. По цене дерьма.

Про «Робинзона» (бедный «Робинзон»).

Ни один мой рассказ не вызывал еще такого разнообразия откликов.

Кому-то кажется, что текст должен быть суше, другие говорят: «А где его переживания?» Третьих не устраивает, что мало текста. Но все сходятся на том, что страшно.

Хорошо, что моего «Пса» в «Коте» еще никто не читал.

Записка с «Курска» Робинзону не указ. Он действует так, как и должен действовать человек в подобной ситуации – по наитию.

Он все сделал правильно. Как в замедленном кино, и как будто не с ним все происходит. Защитная реакция организма. Все видишь как со стороны.

Подводники себя ведут не так, как все люди. Они могу сидеть, ждать смерти и анекдоты травить. Так на «К-8» было. Сидели, глотали угарный газ и анекдоты рассказывали. Их потом достали, но кое-кто из них задохнулся.

Женщина в садике перед домом, обращаясь в кусты: «Брось палочку!»

Я шел мимо. Сочетание этих двух слов, а так же варианты «Кинул палочку!» или «Палку кинул!» – у военных напрямую связаны с половыми отношениями. Так что, слушая тетку, уговаривающую кого-то в кустах «бросить палочку», я даже… зарделся.

Слова – всего лишь особый вид вибрации. Они так все усложняют…

О флоте я писал для себя, я так себя развлекал. Я никогда не страдал от того, что пишу в стол и что только через десять лет, благодаря перестройке, мои писания увидели свет. Вот и фильм сняли. Меня часто спрашивают, говорит ли флот таким языком, и я отвечаю с гордостью: теперь говорит. Наверное, это гипербола, он говорил и до меня. Просто хочется думать, что я дал флоту миф, и этот миф ему понравился.

Мои рассказы защищают человека на флоте. Начальство всегда относилось к людям, как к отработанному материалу. Это гнусно.

Смех, мне кажется, говоря высоким «штилем» – дело Божье, этакое вселенское всепонимание.

Человек смеется, потому что он счастлив тем, что он понял.

Это как прикосновение, посыл «свой – чужой».

Засмеялся – свой.

Еще раз: бездушие на флоте – это принцип. Слабые не выживают. Сильные зачастую не так чувствительны, может потому они и сильные. Чувствительные в начальство не попадают. Может, потому оно и бездушное.

Затеял такой сборник – «Покровский и братья». Веселые и не очень рассказики тех, кто служил.

Говорящего не превратить в скотину. Хочется, чтоб армия заговорила.

На глубине более ста метров в Баренцевом море почти круглый год температура воды близка к нулю. Когда из затонувших и поднятых через год лодок доставали подводников, то они были как живые. На воздухе лица их начинали быстро темнеть. Как в ускоренном кино – взрывное тление.

Выносили их и молодые матросы. Всем давали спирт.

Но особенно тяжело было доставать из отсеков тела после пожаров. Рассказывали, что он вроде целый, а как тронешь, так и пошел в руках – «как вареная рыба…»

На корпусе стоял бидон со спиртом. Ребята, перед тем как спуститься в люк, хватанут и пока стоят в очереди на спуск – пьяные, а как выходят из лодки, так уже все трезвые.

В День ВМФ старички приходят на пляж Петропавловки. Чувствуется, что они с флота. Они загоняют друг друга в воду, купаются. У них повадки мальчишек. Официальный праздник на Неве еле теплится. Вода в Неве в середине лета холодная. Я смотрю, как дедушки подгоняют друг друга: «Давай! Лезь в воду! Зачем мы пришли?» – и думаю о том, что в России любовь к родине безответна.