– Мне пора. Кстати, ты не сделаешь мне одолжение? Я обещал сегодня поужинать с Люсиндой. Ты не мог бы сходить вместо меня?

– Разумеется.

– Завтра мы втроем: ты, я и Люсинда – летим в Нью-Джерси. На отцовском самолете. Все как в старые добрые времена.

Райан не успел опомниться – так быстро все произошло.

Они сидели на веранде. Солнце клонилось к закату. Теперь на ней были шорты и шелковая блузка. От одного взгляда на нее захватывало дух – она была очаровательна. От нее исходило ощущение первозданной свежести, нежности и простоты, и Райану казалось, что он находится в обществе некоей царственной особы. Он чувствовал, что свет, который излучали ее зеленые глаза, магическим образом возвращает его к жизни.

– Последнее время я чувствую себя отвратительно, – сорвалось с его губ неожиданное признание, свой собственный голос он слушал словно со стороны. – Мои поступки иррациональны… Меня преследует… – Тут он осекся. Зачем этой восхитительной девушке выслушивать его жалобы? Должно быть, он казался ей совершенным «овощем».

– Маниакальное чувство страха? – закончила за него Люсинда.

– Да. Во сне за мной охотятся какие-то темные, злые силы, которые я не в состоянии описать.

– И ты пытаешься бороться с собственной тенью… – Он заглянул ей в глаза – Люсинда не сводила с него пристального взора.

– Что ты имеешь в виду?

– Я дам тебе одну книжку… называется «Встречи с тенью». Там много всего в духе Карла Юнга и Джозефа Кембелла, но тебе это будет небезынтересно. В ней говорится, что человек, который пытается отвергать темную сторону самого себя, может просто задохнуться. В душе каждого человека непременно сидит бес. Дети, с которыми я работаю, настолько озлоблены, что порой готовы едва ли не на убийство. Я пытаюсь извлечь темные силы, сидящие в их подсознании. Чтобы предъявить им. Возможно, в твоем прошлом кроется нечто, что ты подсознательно стремишься подавить. Если ты поймешь, что это, то сможешь освободиться от гнетущего тебя чувства тревоги.

– Подавить? Ты хочешь сказать, что в моем прошлом было нечто такое, о чем я даже не помню?..

Люсинда кивнула.

– И это связано с Мэттом?

– Возможно. Но Мэтт – он живет в твоем сознании. Тени же, которые преследуют тебя – это твое подсознание. С гибелью Мэтта оно дало о себе знать… Это как осадок, который поднимается с самого дна.

Он устремил на нее пристальный взгляд. Они сидели здесь, возле искусственного прудика с цветущими лилиями и белыми лебедями; где-то совсем рядом раскинулся огромный, объятый волнениями город – они вдыхали его смог и рассуждали о психопатических наклонностях Райана.

– Ты выйдешь за меня замуж? – спросил он словно бы в шутку.

– Спроси ты меня об этом, когда мне было семь лет, я ответила бы да.

С минуту они молчали.

– Ты когда-нибудь вспоминал о Рексе? – спросила Люсинда; лицо ее неожиданно приобрело странно безучастное выражение.

Райан на мгновение смешался: он не понимал, почему она вдруг вспомнила об этом.

– Да, время от времени.

– В тот день я увидела тебя, – задумчиво проронила она.

«Лир» уже выгнали из ангара, когда на поле через ворота, у которых стоял охранник, въехал автомобиль Элизабет.

– Я все же думаю, что тебе следует остаться, – выговаривала она ему. – То обстоятельство, что Марти Ланье не любит, когда на него повышают голос, еще не означает, что ты теперь не сможешь получить заказ. Что прикажешь сказать Фредди Фредриксону, когда он позвонит?

Фредриксон был президентом телевизионного подразделения «Юниверсал». Они были союзниками до тех пор, пока карьера Райана не дала трещину. Теперь Фредди зыркал на него как на старую мебель, выбросить которую недосуг.

– Никто не позвонит. Элизабет, я покойник. Они просто еще не успели положить надгробную плиту на моей могиле. Ты это знаешь – я это знаю.

Она поставила машину на самом солнцепеке возле ангара.

– Послушай, Райан, я получила предложение от Мела Томаса. Он снимает новый сериал про Джеда Гирша. Они хотят, чтобы я приступила к работе со следующего месяца. Я сказала, что не могу так просто уйти от тебя, но…

– Лиз, соглашайся, – посоветовал Райан. – Тебе больше не следует светиться со мной.

– Но я чувствую себя дезертиром.

– Дезертир – это я сам. Ты должна заботиться прежде всего о себе.

Она приблизилась к нему и поцеловала его в щеку.

– Ты же знаешь, что ты мне небезразличен.

– И ты мне тоже. Соглашайся, Лиз. Так мне будет легче.

Когда Райан поднялся на борт, Люсинда сидела в задней части салона в кресле, подобрав под себя ноги.

– Привет, – поздоровался он с Мило и прошел в салон.

Люсинда была в джинсах и простой рубашке; на соседнем сиденье лежал синий пиджак. Райан убрал его и сел рядом.