— Ну, что у нас там? — поинтересовался он, садясь на диван рядом с ней.

— Решительно ничего особенного, — отозвалась Кира. — Много воды, четыре больших континента и уйма всяких островов. Один из континентов лежит вокруг Северного полюса, полностью покрыт льдом, и вообще снега на севере спускаются гораздо ниже, чем на юге.

— А где база?

— Смотря какая…

Кира положила себе на колени выносную клавиатуру и прошлась пальцами по сенсорам. На одном из трёх больших стереоэкранов, показывавшем густо-зелёный с серебряной искрой океан, возникла соломенного колера равнина, усыпанная причудливо изогнутыми линиями коричневатых холмов. Центр экрана занял небольшой, насколько мог понять Йорг, овальный космодром, с двух сторон которого лепились одна к другой крыши ангаров и административно-сервисных строений. К югу тянулись, постепенно расходясь на запад и восток, две ниточки дорог. По виду порта Детеринг понял, что строили его корварцы.

— Но мы идём не туда, — произнесла Кира. — Наши приятели любят экономить горючку, так что главная база у них ближе к экватору.

— Вполне ожидаемо, — кивнул Йорг.

— Хм… там интересно.

На экране возникла изломанная линия океанского берега, местами отсвечивающая серебром прибоя. Кира прибавила разрешения: Костас снижался очень медленной, пологой спиралью, держа точку финиша её центром, но картинка, наблюдаемая Детерингом, была стабильна за счёт постоянной процессорной обработки.

Космопорт находился на берегу ослепительно-бирюзовой бухты, плиты огромного, в десятки километров, овала частично уходили в воду. Количество припортовых сооружений поражало — тут выстроили целый город!

— Дальше к западу небольшие фермы, довольно приличная дорожная сеть, — сообщила Кира. — Планета, можно сказать, колонизирована. Хотя, как я понимаю, для корварского размаха такая база, в общем-то, ничтожна.

Детеринг не ответил: «Шерпа» сменила вектор тяги, и он понял, что Костас занял посадочную глиссаду. С коротким, но ощутимым по всему кораблю толчком вышли посадочные опоры. Несколькими секундами позже Йорг почувствовал мягкое прикосновение к поверхности, и тотчас же пропала нудная вибрация двигателей опорной тяги, державших звездолёт в атмосфере.

Детеринг достал сигарету. Ему было стыдно признаться самому себе в том, что первая посадка «Шерпы» его пугала, хотя Йорг уже успел убедиться в отличных профессиональных качествах экипажа Костакиса и такое недоверие, пусть даже глубоко внутри, оскорбило бы его товарищей.

Кира уже перенастроила обзор.

— Температура за бортом — плюс тридцать один, атмосферное давление семьсот шестьдесят, — отрапортовала она. — Влажность восемьдесят пять. Сюда можно курортников возить!

— Они сами прилетают, — усмехнулся Детеринг.

Камера смотрела на юго-запад, захватывая довольно широкое обзорное поле, и он с интересом разглядывал самые натуральные пальмы на краю поля, выложенного серыми шестиугольными плитами, невероятно прочными и тяжёлыми. За пальмами сверкала глубоким предзакатным оранжево-розовым тоном зеркальная стена довольно высокого здания с плоским верхом, возведённого явно не в корварском стиле. Видимо, его строили хомо; а вот жёлтое трёхэтажное строение с овальными окнами и острой черепичной крышей шатром, что стояло по соседству, отделённое от сияющего билдинга небольшой лужайкой, было стопроцентно корварским.

Детеринг развернул головку. Костас аккуратно опустил свой корабль на краю необъятного космодрома, и по правому борту Йорг видел только уходящие к горизонту серые плиты.

— Мы здесь одни? — удивился он.

— Не совсем так, — поправила Кира и сменила настройку. — Вон, старик. Но его, кажется, используют как энергостанцию.

Километрах в трёх за кормой «Шерпы» виднелся матово-чёрный купол, в котором Детеринг сразу узнал давно снятый с вооружения лидданский корвет одного из наиболее распространённых когда-то типов. Судя по торчащим из его борта пакетам волноводов, которые уходили в грунт сразу за границей посадочного поля, Кира была права, древний корабль стоял на приколе с постоянно работающей энергоустановкой. Правее корвета, за низкой зелёной изгородью Йорг разглядел нечто вроде посёлка, странного в своей эклектике: среди вычурных, разноцветно-нарядных корварских трехэтажек, украшенных классическими «башенками поющего ветра», там и сям попадались типичные образчики человеческой «архитектуры освоения», а именно — наспех отлитые фабберами кубики из стекла и бетона. Почти каждый фасад был оснащён парой, а то и больше, светящихся вывесок на разных языках, причём интер, как подсказывали Детерингу его острые глаза, находился в вопиющем меньшинстве.

— Н-да, — пробурчал он, не подавая вида, что картинка поразила его, — наши всегда там, где гуще…

— Я ожидала увидеть нечто в таком духе, — безмятежно отозвалась Кира.

— Да? — покосился на неё Йорг.

— А ты думал — грязи по колено, хибары, слепленные из чего попало?.. пьяные пираты в канавах дрыхнут? Ага — дураков нет. Нет, мой дорогой, те, кто сюда вкладывался, делали это пусть не на всю жизнь, но надолго уж точно. Могу спорить, что в той же Метрополии найдётся немало людей, готовых прикупить любую местную лавку. Наше счастье, что пиратство ограничено в возможностях социальной рекламы.

— Ну, ты скажешь. — Детеринга передёрнуло.

Йорг понимал, что возразить тут нечего. В многочисленных докладах и досье, которые капитан Детеринг старательно штудировал перед тем, как оказаться в Виктории, инфраструктура, обеспечивающая пиратство, упоминалась будто бы неохотно. Попросту говоря, Служба предпочитала на ней не заостряться. В итоге Йорг действительно представлял себе нечто мрачное: пусть не «грязь по колено», но…

А на экране лёгкий ветер шевелил яркими цветами на длинных стеблях, что торчали над ровными, ухоженными живыми изгородями. Детеринг прибавил разрешения: рядом с крайним строением «посёлка», приземисто-бетонным, но выкрашенным при этом жизнерадостной жёлтой краской, стоял шестиколёсный вездеход неизвестного производителя, возле откинутого борта машины суетились двое — очень высокий человек в чистеньком серебристом комбезе и полуголый корварец, умостивший зад в креслице гусеничного погрузчика. Ситуация, совершенно немыслимая для любого имперского мира, выглядела, однако, настолько банальной, бытовой, что Йоргу не хотелось верить в увиденное.