— Его нет, он в Швейцарии. — Рамона бросила журнал и радостно села на широкой кровати.

— С кем имею честь говорить, сударыня? Уж не Надежда ли Константиновна у аппарата?

— Она самая. Здравствуйте, Феликс Эдмундович! Я уже просто заждалась вас… — вполне серьёзно сказала Рамона и одарила меня телефонным поцелуем. — Какие новости?

— Завтра утром я буду свободен, словно птица. — Мне было очень приятно снова слышать её голос. Тем более сообщать такую долгожданную для нас обоих новость. — Жди. Скоро буду.

— Правда?! — Мне показалось, я ощутил, как радостно стали булькать волны внутри водяного матраса, на котором, надо полагать, сейчас лежала моя любимая девочка. Матрасик, скажу я, был что надо! Кто хоть раз спал, а уж тем более занимался сексом на таком чуде спального дизайна, тот понимает. Нет лучшей кровати, чем водная.

— Готовься к встрече дорогого гостя, выгоняй из-под одеяла любовников и убирай дом! — отчеканил я. — Приеду — проверю! Приказ ясен?

— Так точно, товарищ подполковник, — отрапортовала Рамона. — Когда ждать?..

Она не смогла выдержать до конца игривый тон и последние слова произнесла нежно и ласково.

— А почему подполковник? — Я впервые услышал о «посмертном» присвоении майору Боброву очередного воинского звания.

— А потому. Мне так больше нравится! — Рамона решила не болтать по телефону о серьезных вещах. — Когда до меня доберешься?

— Дня через два. — Я был уверен, что в Пярну буду раньше, но решил не загадывать заранее. Мне хотелось въехать в город на белом коне. — Всё, солнышко, заканчиваю. Жди меня, и я вернусь, только очень жди! — Слова из песни пришлись как нельзя кстати.

Рамона ответила коротким:

— Слушаюсь! — И на этом разговор завершился.

— Красивая? — спросил дежурный узла связи, до этого молча сидевший рядом и прослушивающий разговор через наушники.

— Очень, — ответил я и, подмигнув парню, направился к выходу.

Вечером ко мне в комнату за консультацией пришёл Донат Рысько. Мы проговорили минут сорок, потом я выгнал его, принял душ, свистнул ближайшего охранника и сказал, чтобы пригласил ко мне кладовщика вещевого склада. Кладовщик шел долго, наверное, целый час, за что чуть не получил подзатыльник. Мой метод убеждения действовал даже на тех, кто не подчинялся мне согласно правилам внутреннего распорядка. Я выбрал пару десятков предметов из списка, а потом сам лично пошел вместе с кладовщиком в его закрома подбирать приличную одежду. Всё-таки в отпуск еду, а не бутылки собирать — там, на воле, лоск нужен.

Я выбрал самый модный костюм зеленого цвета, три белых рубашки, три разных галстука, остроносые ботинки с утеплителем — все же не май месяц, а только март — и длинное кашемировое пальто, тоже темно-зеленое, под цвет костюма. Затем набрал всякой мелочи типа расчесок и различных видов одеколона и понес все это в свои апартаменты, порекомендовав кладовщику принести мой заказ не позже чем через пятнадцать минут, если он не хочет нарваться на неприятности. На что кладовщик только озлобленно оскалился.

Я включил утюг и собрался привести в божеский вид одну из рубашек, когда дверь комнаты открылась и вошел Персиков. Он понаблюдал с усмешкой благодетеля за моими приготовлениями и сказал:

— В семь сорок пять.

Хлопнул дверью и пошел дальше по коридору. Проверка на местах. Обычное явление. Спустя какое-то время он вернулся, положил передо мной две банковские упаковки пятидесятидоллоровых купюр и добавил:

— С тобой поедут Альберт и Самурай.

Посмотрел, как я отреагирую на это сообщение (никак я не отреагировал) и вышел.

Альберт — это ерунда. Он не доставит лишних заморочек. А вот второй… Самурая совсем недавно перевели во внутреннюю охрану из первой колонны, и я знал его только поверхностно. Но все-таки кое-какая информация о нем у меня имелась. А именно — этот полукореец, полубурят говорил только тогда, когда его о чем-то спрашивали. Стрелял ничуть не хуже, а даже наверняка лучше, чем я или кто-либо еще из охраны базы. В совершенстве владел джиу-джитсу и тайским боксом. Мог три минуты находиться под водой без воздуха. Спал на деревянной доске, без одеяла и подушки. Откуда он, я не знал, но однажды в спортзале слышал разговор его бывших «коллег» по структуре. Один из них шепотом говорил, что Самурай — представитель дружественной организации из Сингапура, направленный в нашу мафию вроде бы как для стажировки, а на самом деле для выяснения силы и возможностей контролирующей территорию бывшего Союза теневой власти. Самурай через каждые два месяца менял подразделение, вникая в вопросы их функционирования и взаимодействия с центральной властью мафии. Говорил он с небольшим восточным акцентом, но в целом вполне прилично. Ни с кем не общался, никому не звонил. Два раза в неделю — в среду и пятницу — два часа проводил в бункере Персикова. О чем там шла беседа, естественно, никому не было известно.

Вот такая информация была у меня на боевика по прозвищу Самурай. Никто не знал его имени, все называли по кличке. Он не противился и имени своего не сообщал.

Имея такие данные на человека, приставленного ко мне на целый месяц, я решил повнимательнее приглядеться к нему. Ясно, что в процессе «охраны» моей драгоценной персоны он будет играть первую скрипку. И, само собой разумеется, регулярно докладывать на базу о моем поведении «на воле». В результате чего господин Персиков будет делать выводы. Далеко идущие…