– Вот как? Кому же еще? О, знаю, знаю. Половине мужей города, которые только и мечтают о том, чтобы раздвинуть эти скульптурные ножки…

– Половине спартанцев – возможно. И одному иноземцу – это точно.

– ???

– Новый дружок Эврипонтидов, афинянин, уже второй раз мостки подбивает. Даже как-то приятно, право слово – я уже от этого так отвыкла. Удивительно, что кто-то не боится подойти ко мне познакомиться… Поэтому я не стала его убивать – от изумления…

– Так-так, интересно… – Леотихид даже перестал возиться с застежками ее панциря. – Ну-ка, расскажи подробнее.

Пока она рассказывала, молодой стратег внимательно слушал, время от времени кивая головой. Когда девушка закончила, он вернулся к прерванному было процессу раздевания.

– Хорошо, что ты это мне рассказала, – в его зеленых глазах она заметила отражение какого-то только что возникшего замысла. – В следующий раз, когда этот иноземец захочет познакомиться с тобой, прояви больше спартанского гостеприимства и не отказывай ему в этом, договорились?

– В чем еще ему не отказывать? – она глянула вызывающе, но послушно приподнялась, позволяя снять и вытащить из-под спины наконец-то расстегнутую броню.

– Это мы посмотрим. Позже. Сначала нужно выяснить, что он за гусь, этот путешественник, – Леотихид отбросил в сторону снятую с девушки митру.

– Но он, возможно, больше не подойдет, – усмехнулась она. – Я была с ним не слишком вежлива.

– Тогда нужно сделать так, чтобы подошел, – в этот момент нетерпеливые руки бастарда сорвали с нее последний предмет одежды – теплый белый хитон. Его глазам, уже помутненным возбуждением, представилась божественная нагота: сильные, округлые плечи, крепкая, совершенной формы, грудь, плоский живот с прямоугольниками пресса, переходящий в выпуклый, аккуратно подстриженный холмик лобка. – Слава богу, у тебя в достатке того, чем можно привлечь мужское внимание.

Ее протестующий возглас Леотихид заглушил, накрыв губы быстрым жадным поцелуем. Следующий поцелуй достался прямому розовому шраму, пересекавшему скулу и щеку. Дрожащие ладони молодого стратега поползли по ее плечам вниз, скатились по ключицам, накрыли напрягшиеся соски… Поддаваясь его ласке, девушка застонала.

– Люблю тебя, мой единственный мужчина, мой герой, мой лев… – сладко прошептала она ему в ухо.

Несколько минут спустя до слуха Полиада донесся первый страстный вскрик, за ним – другой, и третий, с нарастающей громкостью. Нервно кинув на столик изучаемый им свиток Ксенофонта, начальник личной охраны стратега-элименарха резко поднялся на ноги, несколько мгновений постоял, уставившись в пространство, затем, закусив губу, стремительно вышел из кабинета. Избегая встречаться глазами с подчиненными, несшими охрану у главных дверей, Полиад подошел к выходившему во двор окну, но, не в силах оставаться на месте, бросился к лестнице и сбежал по ней вниз. Даже оказавшись на первом этаже дворца, он не мог избавиться от ощущения, что продолжает слышать эти страстные, переворачивающие душу стоны.

– Нету их нигде, – упрямо сдвинув брови, повторила тетка Арита. – Как сгинули оба, клянусь прялкой, и Килик, и Грания, ключница. С обеда никто их не видел, как за шерстью ушли к Галиду, за лесху.

– Тут всего-то час ходу туда и обратно, – заметил Леонтиск, поглядев на Пирра, застывшего со скрещенными на груди руками. – Ну полтора от силы. Не нравится мне это все.

– Особенно после сегодняшней истории с подменой корзин, – добавил Тисамен, сидевший у стены справа от Леонтиска.

– Без сомнения, продолжение сюрпризов от паскуды Горгила. Ну, дайте только боги, чтобы он попал ко мне в руки живым. Буду выдавливать из него жизнь по капле. Позавидует, пес, любой из своих жертв, молить будет о смерти… – выражение костистого лица Лиха могло напугать кого угодно.

– На дворе ночь, придется ждать до утра. Если не вернутся, ты, Леонтиск, и ты, афинянин, организуете поиски.

Эвполид спокойно кивнул. Леонтиск расстроился – он собирался присутствовать вместе со всеми на завтрашнем заседании суда – но виду, естественно, не подал. Приказ прозвучал и его нужно выполнять, не мудрствуя лукаво. Леонтиск с досадой заметил брошенный на него сочувственный взгляд Тисамена. Ион, Энет и Феникс в полном вооружении дежурили во дворе – после происшествия нынешней ночи было решено выставлять караул не только в доме, но и на улице.

Распахнулась створа входной двери. Язычки масляных светильников, освещавших экседру, в которой, по обыкновению, собрались на вечерний совет Пирр и его товарищи, дрогнули, поколебленные ворвавшимся сквозняком. В зал заглянула стриженая голова невольника Офита.

– Хозяин, к тебе господа Эпименид и Брахилл.

– Наконец-то! Пусть проходят, – возбужденно махнул рукой царевич. Появления Эпименида, который должен был рассказать, чем закончился его визит к эфору Фебиду, ждали весь вечер.

Спустя минуту гости показались на пороге. Вслед за одетым, по своему обыкновению, в белое Эпименидом двигалась приземистая квадратная фигура полемарха Брахилла. Молодые воины при виде полководца проворно поднялись на ноги – полемарх был их вышестоящим командиром, главой Питанатского отряда, к которому все они были приписаны. Леонтиск был рад видеть Брахилла: в присутствии этого грубоватого, мощного, излучающего жизненную силу старика он всегда чувствовал себя намного увереннее.

Когда отзвучали приветствия и старшие товарищи заняли почетное место у трещавшего поленьями очага, Пирр попросил Эпименида приступать к рассказу.