Понятно: на случай, если охранники, несмотря ни на что, попытаются прикончить пленников. Не исключено, что Рыжий отдал им приказ убрать свидетелей его злодеяний любой ценой.

– Есть, – ответили в унисон Галиарт и Тисамен.

– Еще раз повторяю: не убивать! Лих, Феникс, вы меня поняли? – осведомился царевич.

– Угу, – отозвался Феникс. Лих промолчал.

– Все, замерли! – скомандовал Пирр. – Не дышать, не шевелиться. Нападать по сигналу.

Наступила короткая тишина, нарушаемая хрустом продирающихся сквозь заросли людей. Уже стали различимы отдельные фразы переговаривающихся между собой «белых плащей». Похоже, они не подозревали, что кто-то кроме них может находиться на берегу реки в столь поздний час.

– Пактий, тащи сюда этот кусок дерьма. Чего ты его прешь прямо по зарослям?

– А-а, проклятье! Наступил прямо в воду!

– Разуй глаза, тропинка левее.

– Во дерьмо, провалился! А ну, подержи этого засранца, я вылезу…

– А чего его держать, ха-ха! Куда он убежит, со связанными руками и мешком на голове? Ну, ты осел, Пактий! Давай руку.

– Э-эп!

– Все, почти пришли. Щас делаем дело и – к шлюхам! Сегодня Дионисии, а у меня, представь себе, еще глотка вина в глотке не было!

– Пора, – выдохнул Пирр, сидевший в полушаге от Галиарта, и, вскочив на ноги, заорал своим металлическим голосом так, что зазвенело в ушах:

– СТОЯТЬ! ОРУЖИЕ – НА ЗЕМЛЮ!

Эврипонтиды бросились на опешивших охранников как стая голодных кошек на мышиный выводок. Галиарт сорвался с места мгновенно, но некий долговязый призрак (Лих?), обогнал сына наварха, первым врезавшись в кучу злодеев.

– Мечи наголо-о! – заорал кто-то из «белых плащей». Лязгнуло, раздался короткий вскрик, шум борьбы.

Галиарту было некогда следить за схваткой: следуя приказу Пирра, он бросился к дальней фигуре в надетом на голову колпаке (оставив Тисамену ближнюю) и сильным толчком отбросил ее в сторону. Бедняга, упавший животом в кусты, замычал, задрыгал ногами. Его руки были связаны за спиной.

– Сейчас, дружище, сейчас! – Галиарт обернулся, готовый защищать друга, но сражаться было не с кем. Луна, бесстрастный глаз ночи, давала достаточно света, чтобы было видно – все пятеро «белых», отчаянно сквернословя и брыкаясь, сбиты с ног и прижаты к земле превосходящими силами нападавших. Убедившись, что его помощь друзьям не нужна, молодой воин обернулся к спасенному пленнику, схватил его за плечи и вытащил из кустов. Это оказалось непросто – тот был необыкновенно тяжелым. И грузным.

По спине сына наварха пробежал холодок ужасного подозрения. Не справившись с узлом веревки, стягивающей края колпака, он, спеша и обламывая ногти, просто разодрал плотную ткань. Его взору предстали округлившиеся от ужаса глаза, нос картошкой, всклоченная борода, рот, растянутый вбитым кляпом…

– Великая Афина! – простонал Галиарт. – Это не Леонтиск! И не Эвполид!

– Что? – вскричал Пирр. – Что ты сказал?

– Тысяча фурий! Это какой-то старый хряк. Как Ион мог принять его за кого-то из наших?

К Галиарту подскочил Феникс, присел на корточки и вгляделся в лицо связанного человека.

– Вот дерьмо, и правда не афиненок, – протянул разочарованно, как будто товарищ мог ошибиться. Решительным движением рыжий сквернослов вырвал изо рта бедняги обслюнявленный кляп. – Ты кто, чудак?

– Продавец пирожков, – с трудом двигая челюстью, проговорил несчастный Мегакл. – Не убивайте, умоляю! Умоляю!

Он залился слезами и сделал попытку кинуться молодым воинам в ноги, но не удержал равновесия и повалился на бок: руки его были по-прежнему связаны за спиной.

– А второй? – вскинулся Галиарт. Все обернулись к Тисамену.

– Этот – дурацкий мим с приклеенной бородой и напудренными щеками. Да и тот не то потерял сознание, не то умер с перепугу, – раздельно произнес в наступившей тишине его голос. Самого Тисамена видно не было, Галиарт различал лишь его размытую тень и еще одну, безмолвно скорчившуюся на земле.

– Нас провели, – прошипел Коршун.

– Или Ион ошибся, – прорычал Пирр. – Но сейчас мы все узнаем.

Царевич опустился на корточки подле одного из вжатых лицом в землю охранников.

– Ты узнаешь меня, дружище Пактий?

– Пирр Эврипонтид? – изумленно прохрипел тот, придавленный к земле упершимся в спину коленом Лиха. – Какого демона… Вы что вытворяете?

– Нет, это вы какого демона здесь делаете? – с нажимом произнес царевич. – Кто этот бедняга? И где наши товарищи, похищенные сегодня днем?

Пактий задергался, и Лиху пришлось отвесить ему внушительного тумака, чтобы привести в чувство.

– Никого из ваших мы не трогали, – задыхаясь, прошипел «белый плащ». – А эти… пара придурков, задолжавших мне деньги.