– Оставь любезности при себе, мерзавец! – ощетинился Леонтиск, мазанув по убийце яростным взглядом.

– Эге, наш гордый пленник заговорил! – промяукал Горгил. – Делай это почаще, пока есть время, потому что я намерен отрезать тебе язык прежде, чем убью.

– Сын собаки!

– Ну-ну, не переусердствуй, не то я воспользуюсь ножом раньше, чем собирался.

Леонтиск прикусил губу.

– Ну так вот, – как ни в чем ни бывало, продолжал убийца, размешивая некую субстанцию стеклянной палочкой в медной чаше. – Ты помнишь, как я помог тебе избавиться от назойливых стражников, вывел наружу и устроил в доходном доме, принадлежащем Терамену. Местоположение его мне тоже рассказал Эвполид, уже без шрама, но еще живой.

Леонтиск судорожно сглотнул.

– Ты ответишь за это… за все. В подземном царстве… мы с Эвполидом наведаемся к тебе в гости.

– О, дружище, что за суеверия в наш просвещенный век? Эпикур учит… хотя, зачем тебе знать, чему, если через час тебя не будет на свете? Давай я тебе лучше дорасскажу свою историю. Итак, на следующий день после твоего освобождения я успешно провел новоявленного «отца» письмом, собственноручно написанным Эвполидом и запечатанным его перстнем, и затем мы с тобой предприняли весьма смелый побег из Афин. Коему всеми силами пытался помешать твой недруг Клеомед. Зря он пустился за нами в погоню с таким малым отрядом – ты неплохо его отделал и красивый мечик отнял. Зря для вас обоих – ведь именно за то, что ты со своим другом Эвполидом искалечил его сына, архонт Демолай и дал мне задание вас прикончить! Забавно – получается, что мне заказали самого себя – ведь настоящий Эвполид тут совсем ни при чем, к моменту той ночной стычки его уже давно ели рыбы. Ха, впервые в жизни я исполнил заказ раньше, чем получил его. Сплошные чудеса!

– Так это архонт Демолай заказал тебе…

– Ну да. И чтобы отчитаться перед архонтом, я должен представить этого бедолагу на столе загубленным мною Эвполидом, сыном Терамена. Чей-то охранник, полное ничтожество, мои ребятки поймали его прямо в Персике за подходящую комплекцию. Тело и лицо, видишь, изрядно попортили, оставив лишь единственное место на щеке, куда я сейчас и приклею пресловутый шрам, чтобы ваши друзья из эврипонтидов его потом опознали. Тебя, обещаю, так уродовать не будем – только то, что оговорено архонтом в заказе.

– Ты жил с царевичем под одной крышей, каждый день находился рядом с ним, – сглотнул слюну Леонтиск. – Так почему же он до сих пор жив?

– Я и сам задаю себе этот вопрос, дружок, и безмерно удивляюсь, – поднял блестящие глаза от склянок Горгил. – Хотя просто подкараулить момент и прирезать царевича было нельзя – заказчики ясно дали понять, что явное убийство не годится. Слишком велика вероятность того, что сторонники Эврипонтида, придя в неистовство, примут ответные меры против его врагов и раздуют мятеж среди граждан. Да и не поручают мне таких простых дел. Нет, смерть должна была выглядеть естественной или случайной – такой, чтобы ни у кого не было возможности заподозрить убийство. Поэтому я не стал торопиться. Сначала, когда мы с тобой только прибыли в Спарту, мне нужно было осмотреться, притереться, установить связь с человеком заказчиков в Спарте и дождаться своих людей, ехавших со всеми нашими причиндалами с посольством ахейцев. Кстати, ты очень мне помог, своевременно подсунув эту аппетитную булочку, Софиллу.

Леонтиск стиснул челюсти так, что хрустнули зубы. Горгил ничего не заметил.

– При всех своих достоинствах я страдаю одним тяжелым пороком – чрезвычайным любострастием, не могу и пары дней прожить, чтобы кого-нибудь не насадить на вертел. А, кроме того, у меня появился прекрасный повод, чтобы под видом свиданий покидать логово Эврипонтидов и заниматься своими делами. Помнишь ту нашу первую встречу с сестрицами? Тогда я провернул блестящую комбинацию – когда ты повел Корониду в беседку, оставив нам полянку, я отвлек малышку Софиллу поцелуями, затем нажал на ее тонкую шейку – вот здесь – и она моментально уснула. Как ни хотелось мне поскорее раздвинуть ее восхитительные округлые ляжки, я, как был, с восставшим «копьем», побежал в Персику, без труда вошел в нее, воспользовавшись заранее приготовленным для меня пропуском, переоделся, провел весьма напряженные переговоры с элименархом Леотихидом, решившим вмешаться в операцию, дал поручения своим людям, затем снова преобразился в Эвполида и, покинув дворец иноземцев, примчался обратно на Лимнеон, затратив на все чуть более часа. Разбудил Софиллу, она абсолютно ничего не заметила, а если и заметила, то тут же забыла, потому что я выплеснул на нее всю похоть, накопившуюся за то время, что мы добирались с тобой из Афин в Спарту. Ты со своей красоткой появился только через полчаса, весь в угрызениях совести и царапинах. На обратном пути, правда, случилась одна неприятность – один из моих людей, которому я за час до того велел тайком пробраться в сад Эврипонтидов и оставить в укромном месте корзину с аспидом – не мог же я, в самом деле, появиться перед тобой и девицами со змеей в руке! – так вот, Листад имел неосторожность быть замеченным тобой, запаниковал и сдуру бросился бежать. Как ты помнишь, ему это не удалось, и он позволил змее укусить себя. Я первый осмотрел труп, но аспида не нашел. Это происшествие стало препятствием для всего дела: во-первых, я потерял змею, с помощью которой собирался устранить Пирра, а во-вторых, вы, приспешники Эврипонтида, всполошились и стали охранять его так, что я не видел возможности самолично к нему подобраться.

На следующее утро моя правая рука, Танат, не дождавшись возвращения Листада и поняв, что с тем что-то произошло, как и было договорено, подменил рабу, возвращавшемуся с рынка, корзину – ты наверняка помнишь этот переполох. Среди продуктов было особо помеченное яблоко со спрятанной в нем щепотю уникального синайского яда, эх, теперь не скоро удастся мне добыть такое сокровище. Демоны бы забрали вашу глазастую тетку Ариту – стерва заметила подмену, и мое яблоко стоимостью в четверть таланта сгинуло в огне. Разумеется, я и не подумал унывать, и в тот же день, избавившись от твоего общества, предпринял попытку отыскать аспида. Я надеялся, что умница Листад, зная привычки этих тварей, перед смертью закинул гадину на дерево. Надежды оправдались – я залез на платан, под которым погиб мой помощник, и нашел змею обернувшейся вокруг одной из ветвей. Надеть ей на голову кожаный колпак и под одеждой пронести в дом не составило труда. Теперь оставалось лишь найти того, кто подложит ее в постель Пирра. Я выбрал из рабов того, что звали Киликом – малоазиаты по натуре податливы и малодушны. Отловив этого Килика в укромном уголке и запугав его до полусмерти, я едва успел приступить к сути того, что ему предстоит сделать, как нас прервали. Старая карга-ключница, неслышно появившись из-за спины, с кислым видом заявила, что раб нужен ей, чтобы сходить за шерстью. Я понял, что она подслушала часть разговора и теперь желает остаться с рабом наедине и все из того вытянуть. Естественно, допустить этого я не мог и, как только раб и ключница покинули дом, отправился за ними. Спустя треть часа я застал их в уединенном месте на берегу Эврота, и, действительно, подозрительная ведьма уже вытянула из проклятого труса содержание нашего с ним разговора. Рабу я просто сломал шею, но старухе быстро умереть не позволил – не люблю, повторюсь, когда кто-то путает мои планы.

Смешно – я так люблю все планировать, но едва не достиг цели совершенно неожиданным образом. В этот день – помнишь? – был суд, закончившийся избиением «белых плащей» и всеобщей свалкой. Грех было не воспользоваться такой возможностью. Я, не отрываясь, следил за Пирром, задумав решить дело мгновенным ударом стилета в сердце. Один миг – и половина моего задания была бы выполнена, никто даже не успел бы ничего заметить. Я уже подобрался к спине Эврипонтида, ожидая только удобного момента, и тогда ты, именно ты, глупый Львенок, спас царевича, по ошибке долбанув мне по голове. Можешь гордиться этим фактом до скорого уже конца своей жизни.

– Жаль, что я не заколол тебя тогда. По ошибке, – прошипел Леонтиск, с ненавистью глянув на человека, кого еще час назад считал другом.

– О, разумеется, тебе жаль, – отмахнулся Горгил и увлеченно продолжал рассказ – похоже, ему хотелось еще раз вспомнить и попробовать на вкус перипетии своих приключений. – Итак, случайная удача ускользнула, и мне пришлось вернуться к основному плану. Как и предполагалось, расчет на устрашающий эффект убийства старухи оказался верен – я приглядывался к рабам и заметил, что все они ужасно напуганы, и более всех пьяница Офит. Я наведался к нему в ночь после нашей драчки с римлянами, в этот раз на случай провала скрыв лицо и изменив голос. Дурака и запугивать особо не пришлось, он расклеился, стоило лишь показать отрезанную как раз для подобного случая беспалую кисть его товарища. А когда эта тупая скотина услышала мои обещания насчет денег и свободы, я по глазам увидел – этот не подведет. Есть такие люди, что за горсть медяков родную мать на фарш покромсают, не то что господина. Этот был как раз из таких. Так что я спокойно оставил ему предварительно усыпленного с помощью вина аспида и отправился стоять ночную стражу вместе с тобой и бедолагой Аркесилом. И утром даже ломал комедию насчет дурных предзнаменований. Напрасно, кстати, – Пирр Эврипонтид оказался заговоренным, и аспид, наделав кучу дел, не причинил ему никакого вреда. Он не так прост, этот ваш царевич. Мне даже показалось, что временами он глядит на меня так, будто… знает, кто я такой, будто видит меня насквозь… Не самое приятное ощущение. Теперь хоть, хвала богам, мне не стало больше нужды выдавать себя за Эвполида, и я могу некоторое время пожить в собственной шкуре, без притворства и игры. Они все же утомительны. Когда покончу с этим делом, пожалуй, потребую у заказчиков прибавки за хлопоты.