– И за это ты решил отправить их кормить раков с каменными «поплавками» на шее? – подал голос Феникс.

– Побойся богов, какие раки? – горячо возмутился Пактий. – Припугнуть хотел, и только! Клянусь!

Спасенный торговец пирожками, услышав это, вдруг дико, в голос, зарыдал.

– За что эти люди схватили тебя? – Галиарт потряс Мегакла за плечо. – Где они тебя держали? С тобой был кто-нибудь еще, высокий молодой парень, афинянин?

Продолжая всхлипывать, Мегакл энергично затряс толстыми щеками.

– Нет, никого не видел, господин военный. Я… виноват, я действительно задолжал этим господам… деньги, – несмотря на то, что его мучители были распростерты на земле, торгаш смотрел на них с неприкрытым страхом.

– Эх ты, шкура! Они ведь тебя утопить собирались, и если бы не мы… – зло бросил Галиарт и выпрямился, с отвращением отстранившись от дрожащего лжеца.

– Где Леонтиск, собака? – заорал Лих, резко заламывая Пактию руку. – Говори, мразь, на куски изорву!

– Ты что, олух, спятил? – взвизгнул от боли охранник. – Отпусти! Не видел я вашего афиненка!

Лих и не подумал прекратить, задирая руку Пактия все выше. Тот ругался и скрипел зубами, но не сознавался.

– Мы теряем время, – раздраженно заметил Тисамен, наблюдая за этими бесплодными попытками.

– Что будем делать, командир? – наконец, сдался и Лих. – Может, разведем костер и будем жарить им пятки, пока кто-нибудь не признается?

– Этого не потребуется, сейчас он все скажет, – тихо проговорил Пирр.

Вынув из ножен у пояса отцовский кинжал, с рукоятью в виде оскалившегося вепря-секача, Эврипонтид присел у головы Пактия и приставил острие кинжала к его затылку.

– Сейчас ты скажешь, где наш товарищ, или умрешь, – просто сказал царевич. Но у Галиарта волосы зашевелились на голове: он ни на мгновенье не усомнился, что Пирр не шутит – так это было произнесено.

– Командир, ты ведь… – сухой язык прилип к гортани.

Пактий тоже понял, что костлявая уже намотала нить его жизни на пальцы, чтобы оборвать ее. Внезапно стало очень тихо, даже торговец Мегакл перестал скулить.

– Афиняне были еще во дворце, в подвале, когда мы вышли, – глухо произнес «белый плащ», не поднимая лица от земли. – Их должны были повести другие, декада Гермократа.

– Куда? Зачем?

– В Персику, главными воротами. Больше ничего не знаю, клянусь!

– Проклятье! – Лих вскочил на ноги. – Нужно лететь к Персике, немедленно!

– Поздно, дерьмовое дерьмо, слишком поздно! – помотал головой Феникс.

– Командир? – Галиарта трясло.

– Идем! – решил Пирр, медленно вкладывая кинжал в ножны. – Ублюдков оглушите, связывать некогда.

Раздались глухие удары и вскрики.

– Этого тоже? – спросил Энет, хватая за шею снова забившегося в истерике продавца пирожков.

– Не надо, – поморщился Пирр. – Вдруг «белые» очнутся раньше, чем он, и все-таки решат его утопить. Пусть идет домой. И тому, второму, плесните в лицо воды, пусть очнется.

Энет нехотя разжал пальцы, и Мегакл, забыв поблагодарить, медленно, то и дело оглядываясь, словно не веря, что его отпустили, двинулся к городу. Лишь отойдя на некоторое расстояние, он тяжело, с шумом, побежал.

– Если ты надеешься, командир, что этот даст показания в суде, то зря, – повернулся к Пирру Лих.

– Да, похоже, они его здорово запугали, – хмыкнул Тисамен.

– Заткнитесь. К городу, бего-ом! – скомандовал царевич.

Они послушались мгновенно, привыкнув повиноваться этому голосу еще полтора десятка лет тому назад. Бежали, не скрываясь, теперь важна была скорость. Камыш трещал и хлестал молодых воинов по ногам, кусты стряхивали на них с веток ночную влагу. Холодало.

У первых домов их окликнули. От темной стены отделилась и бросилась им навстречу фигура.

– Менандр!

– Это вы!

– Что случилось?

– Еще два пленника с охраной! – Менандр пристально осмотрел всю группу, но не заметил пополнения. – И, как я понимаю, именно те, кто нам нужен. Их повели куда-то в центр города, Ион сразу отправил меня сообщить вам, а сам пошел следом…

– Мы знаем, куда они направляются! – отрезал Пирр. – Когда?

– Полчаса назад или чуть больше.

– Проклятье, – прошептал Галиарт.

– Менандр, и ты, Тисамен, идите и поднимайте всех наших друзей, всех сторонников и ведите к агоре, – приказал царевич. – Найдите Брахилла, Эпименида, Никомаха, всех! Остальные – за мной. Попробуем войти в Персику.

И снова бег, теперь уже по освещенным праздником улицам города, сквозь процессии и хороводы, под недоумевающими взглядами и восклицаниями горожан. Всех, кого узнавал, Пирр звал за собой. В результате к воротам дворца иноземцев прибыла ватага в несколько десятков человек. Еще сотни полторы-две, из числа любопытствующих или привлеченных призывами эврипонтидов, подтягивались через агору, стекались по прилегающим улицам.