Мы ехали молча. Я надеялась, что в планах появился такой пункт, как ресторан, но ошиблась, мы приехали сразу к гостинице. Выйдя из «Оки», я громко хлопнула дверью, ее владелец отругал меня за небрежное отношение к автомобилю.

Мы вошли в холл. Я стояла в стороне, пока престарелый представитель власти о чем-то шептался с администраторшей.

– Люся! – услышала я его голос, и повернулась, думая, что за моей спиной стоит его знакомая с таким именем, но никого не было. Его призыв повторился, он смотрел на меня. Неуверенно я подошла к стойке.

– Тут спрашивают, сколько нам времени понадобится, – любезно сообщил Аристарх и добавил шепотом, – Чтобы не переплачивать!

– Времени для чего? – растерялась я.

– Виолетточка говорила, что ты с огоньком! – прокряхтел депутат, после чего обратился к администраторше:

– На три, нет! На четыре часа. Номер поскромнее. Можно с односпальной кроватью. Так дешевле?

Администраторша кивнула. Это была самая унизительная ситуация в моей жизни. Моя фантазия рисовала, какие угодно картины встречи с народным избранником, но то, что происходило в этот вечер – было аномалией! Я так растерялась от поведения этого веселого сказочного дедушки, что следовала за ним безропотно, как мотылек на свет.

Оказавшись в убогом гостиничном номере, я очнулась, и туман в голове рассеялся. Моему взору предстала крохотная комната с узенькой почти детской кроваткой, лакированным столом, стулом, тумбой, на которой стоял черно-белый телевизор середины прошлого века. Аристарх торопливо задернул выцветшие коричневые занавески в желтый цветочек. Чтобы не пугать задорного старичка, я взяла себя в руки и решила действовать согласно ситуации.

– Я в уборную, – почти простонала я и быстро скрылась за картонной дверью отделяющую коридор от санузла.

– Какая же я дура! – твердила я отражению в зеркале, умываясь в ванной. Холодная вода окончательно привела меня в чувства. Я мечтала убить услужливую подругу с прекрасным именем Виолетта. «Я куплю свинью и назову ее твоим именем» – кричала я мысленно бывшей однокурснице.

– Люся, – игриво позвал меня голос Аристарха.

– Надо выйти и все ему объяснить! Это просто недоразумение! – разговаривала я с собой.

Я набрала в легкие воздуха и вышла из ванной. Старичок-боровичок лежал под простыней, одежда его была аккуратно сложена на стульчике.

– Деньги на столе, – прокряхтел, хитро улыбаясь, дедушка.

Я перевела взгляд с его блестящей лысины, на стол – там лежали полторы тысячи рублей.

– Что это? – спросила я холодно, снова повернулась к Аристарху.

– Оплата за интимные услуги! Немного меньше, чем мы договаривались с Виолеттой. Ты же понимаешь, расходы на гостиницу…

Голый старикашка ждал ласки в маленькой убогой постели. Я смотрела на него с нескрываемым презрением. В принципе, я могла бы развернуться и уйти, не говоря ни слова, щепетильный в вопросах своей репутации депутат вряд ли побежал бы за мной нагишом по коридору. Мне захотелось извлечь из ситуации выгоду. Нет, не материальную! Я жаждала морального удовлетворения. Что-то встрепенулось внутри меня – это пыталась вырваться на ружу, подавляемая мною истерика. Я начала медленно раскачиваться, слово слышала очень сексуальную музыку. Я ласкала себя, томно глядя на довольную морду скупого заказчика, заигрывая с ним.

– Я не ожидал, – с одышкой шептал Аристарх. – Люся, она тебя недооценила!

Конспирация с чужими именами меня бесила, мои фантазии рисовали жутчайшие асексуальные картины, связанные с кончиной мерзкого прислужника. Я сдерживала эмоции и продолжала игру:

– Не торопитесь с выводами, Аристарх. Действует система скидок, – я говорила томно и нежно. Он кивал, заворожено следя за моими руками. Когда дедуля совсем расслабился, наслаждаясь зрелищем, я набрала в легкие воздуха и что есть мочи заорала:

– Спроси меня: почему?

Старичок подпрыгнул на кровати от звуковой волны.

– Почему? – роптал он, голос его дрожал.

– Вам Виолетточка не сказала, что у меня сифилис и желтуха? – спросила я его с придыханием. Мои пальцы медленно скользи по новому черному платью купленному специально для свидания. Кровать заскрипела – Аристарх ерзал, явно нервничая.

– Как желтуха? Как сифилис? Я семейный человек! – произнес он растеряно.

– Но через презерватив они не передаются… вроде, – продолжала я спектакль. – Иди ко мне, мой депутат, мой избранник!

– Подождите, – блеял старикашка, – мы так не договаривались! Она сказала ты ее лучшая подруга! Она взяла задаток!

«Эта стерва берет задатки» – буйствовал мой мозг. Я хотела размазать его дрожащее от испуга тело по стене.

– Да, мы лучшие подруги! – продолжала я беззаботно. – А что ваши близкие люди не болели всякими болезнями?

– Болели. Но не всякими, – дребезжал Аристарх.

Тут волна удовольствия накрыла меня с головой. Я вошла в кураж и с остервенением заорала еще громче прежнего: