Врач снова сверился с медкартой.

— Очень любопытно. Как я уже говорил сенатору Ллевеллину, насколько мы можем судить, в его крови не наблюдается ни малейших признаков извращения. Он подвергся нападению со стороны Серебряной крови — это верно, — и его жестоко мучили, но мы крайне сомневаемся в том, чтобы он действительно исполнял церемонию Оскулор над другим вампиром. Он не завершил процесс. Или нет, позвольте, я сформулирую яснее: он его и не начинал.

— Но... — вступила было Блисс.

— Чепуха, — решительно отрезала Мими. — Всем известно, что Дилан убил Эгги. Она была выпита полностью. И он был единственным подозреваемым. Он даже сознавался в этом Блисс.

— Да, верно, сознавался, — подтвердила Блисс.

Доктор Эндрюс покачал головой.

— Возможно, его ввели в заблуждение, либо им манипулировали, дабы внушить ему, что он один из них. Полученные нами данные вполне убедительны.

— Форсайт об этом знает? Что Дилан невиновен? — резким тоном спросила Мими.

Врач кивнул.

— Я позвонил ему сразу же, как только стали известны результаты анализов.

Мими язвительно рассмеялась.

— Если Дилан не Серебряная кровь и он не убивал Эгги, тогда он, возможно, не соврал, когда сказал, что не знает, где джинсы, которые она брала у меня поносить.

— О чем ты? — переспросила Блисс недоуменно.

У нее голова шла кругом.

— Так, ни о чем. — Мими пожала плечами. Она встала, и Блисс последовала ее примеру. — Благодарю вас, доктор, за то, что согласились на встречу. Вы очень нам помогли.

Блисс никак не могла сосредоточиться. Когда она застегивала куртку, у нее дрожали пальцы. Она врезалась коленкой в стол и чуть не упала.

Дилан невиновен. Он не Серебряная кровь и даже не превращается в нее. Жертва.

На протяжении нескольких месяцев все без исключения верили, что это Дилан повинен в убийстве Эгги Карондоле. Что он разделался с остальными жертвами, напал на Шайлер и смертельно ранил Корделию. Он сам говорил Блисс, что сделал все это. И она ему верила.

Но что, если он просто служил прикрытием для кого-то другого? Что, если его просто заставили думать, будто он заражен?

А если все это сделал не Дилан — то кто же тогда?

Когда Шайлер покинула квартиру на Перри-стрит, лицо ее все еще рдело от поцелуев Джека, а губы горели. Подобно всему в Нью-Йорке, Шайлер расцветала.

«Поцелуй за поцелуй за поцелуй», — подумала девушка.

После той ночи в Вене она до сих пор была словно пьяная. Они только что вернулись и заехали в свое убежище, чтобы принять душ и переодеться. Джек ушел первым — выскользнул через боковую дверь, — а Шайлер выждала требуемые полчаса, прежде чем самой двинуться на выход.