Она тихонько улыбнулась сама себе, пытаясь пригладить волосы, растрепанные внезапным порывом ветра, и тут вдруг увидела того, кого совсем не ожидала увидеть. Он стоял на противоположной стороне улицы и смотрел на нее потрясенно и встревожено. Шайлер всего раз взглянула в глаза Оливеру и тут же поняла, что юноша все знает. Но откуда? Как он мог узнать? Они же так старательно держали свою любовь в тайне!

На лице Оливера отразилось такое горе, что на это невыносимо было смотреть. Шайлер пересекла улицу и остановилась перед другом, но слова застыли у нее на губах.

— Олли... это не то...

Оливер бросил на нее взгляд, исполненный отвращения, резко развернулся и сперва зашагал прочь, а потом и вовсе побежал.

— Оливер, пожалуйста, дай я объясню...

В мгновение ока Шайлер встала перед ним. Он мог бежать, но перегнать ее ему бы не удалось.

— Не делай этого. Поговори со мной.

— Не о чем тут говорить. Я видел, как он ушел, а потом, в точности как она сказала, я подождал полчаса и увидел тебя. Ты была с ним. Ты мне врала.

— Я... это совсем не то... ох, Оливер!

Шайлер захотелось расплакаться. Она чувствовала исходящие от него волны печали и гнева. Лучше бы он ее ударил, чем стоять с таким подавленным видом. В результате она почувствовала себя еще более безутешной.

В небе сгустились тучи, и на землю упали первые капли дождя, сперва редкие, потом все более частые и тяжелые. Так они вымокнут до нитки.

— Тебе придется выбирать, — сказал Оливер. По щекам его текли дождевые струйки, смешанные со слезами. — Я устал быть твоим лучшим другом. Я устал быть вечно вторым. Меня это больше не устраивает. Все или ничего, Шайлер. Тебе придется выбирать. Он или я.

Ее лучший друг и проводник или парень, которого она любит. Шайлер знала, что когда-то это случится. Что ей предстоит потерять одного, чтобы сохранить другого. Что у этой истории будут последствия. Что все не сможет долго оставаться так, как есть — с вампиром-возлюбленным и человеком-фамильяром. Она лгала Оливеру, лгала Джеку, лгала всем, включая себя. И собственная ложь в конце концов настигла ее.

— Ты эгоистка, Шайлер. Тебе не следовало делать меня своим фамильяром, — бесстрастно произнес Оливер. — Но я это допустил, потому что беспокоился о тебе. Меня волновало, что будет с тобой, если я не соглашусь. Но ты — если бы ты вообще хоть когда-то беспокоилась обо мне, если бы ты вообще обо мне думала, тебе хватило бы порядочности сдержаться. Ты точно знала, как я к тебе отношусь, и все равно меня использовала.

Он был прав. Шайлер молча кивнула. Струи дождя текли по ее волосам и одежде, промокшей насквозь. Из них двоих Оливер всегда был более здравомыслящим. Он потерял голову из-за лучшей подруги. Он любил ее со времен их первой встречи. Он был влюблен в нее много лет. Но если бы она не провела над ним церемонию Оскулор, не испила его крови, не запечатлела себя в его душе, возможно, когда-нибудь он избавился бы от этих чувств к ней.