– Сколько теперь на счету?

– Армянская, Ровенская, Балаковская, Калининская… На Армянской - приглядывался, на Ровенской и Калининской -сменным руководителем, а на Балаковской - членом Государственной приемочной комиссии…

– А почему же не остались там?

– Как не остался? Я остался - здесь!.. Предложений, конечно же, было много, но мне здесь всегда нравилось…

– Странно: южный человек, а тянет в холода. Родители где живут?

– В Умани. Это посередке между Киевом и Одессой… Но тут мне все время казалось, что я не до конца все понял - интересно

393

394

все время было, а потому никуда и не тянуло…Да и коллектив прекрасный, бросать его жалко было… Где найдешь еще такой!

– А женились здесь?

– Да, и жена родом отсюда.

– Неужели есть какая-то притягательность в Севере?

– Не знаю. Просто я "однолюб" - в данном случае я не имею в виду женщину, а свое дело, его жалко оставлять… У меня постоянное ощущение, что я что-то не доделал, что способен на большее…Даже сейчас, когда я уже главный инженер, все равно у меня нет желания куда-то уезжать, так как постоянно есть дела… И когда взвешиваешь "за" и "против", то понимаешь, что здесь лучше, что здесь я полезней…

– Как вы оцениваете роль Кольской АЭС в судьбе атомной энергетики России?

– Каждое утро подъезжаю к станции, любуюсь ею - вот она моя кормилица стоит красивая… И что отрадно, мы ее такой сделали сами. Строители, когда сдавали станцию, конечно же, о красоте не думали - не то время было. Тогда о планах шла речь, о введении мощностей и так далее… Очень много зависело от руководителей строительства, о том, как они понимали красоту. Если посмотреть на Белоярскую АЭС, то мне кажется, эксплуатационники получили "изюминку" - очень красивая. И вся инфраструктура вокруг станции столь же красивая… А вот Калининская АЭС, на мой взгляд, некрасивая - душу в нее строители и проектировщики не вложили… Так вот: Кольская АЭС была некрасивой, но за последние лет десять мы изменили ее облик - и она стала мне нравится… Может быть, чуть лишнее я уделяю этому внимание, и меня за это директор критикует, но мое убеждение - "если не я, то кто же" - сказывается и в этом пристрастии к красоте.

— Это частичный ответ на вопрос…

– В свое время, то есть до перестроечных лет, когда не было снижения производства, тогда мы давали 60 процентов электроэнергии Кольского полуострова. Мы вырабатывали 12 миллиардов киловатт-часов электроэнергии… Сейчас такое количество энергии из таких блоков вырабатывают только Венгрия и Финляндия. Коэффициент использования установленной мощности у нас доходил до 91 процента в год!.. Это было свидетельство эффективности и надежности наших блоков. Был стимул, мол, мы гигант Заполярья и должны давать энергию!.. Но после Чернобыля все резко поменялось. А сейчас атомная энергетика выбирается (а точнее- выкарабкивается) из загона, из того позора, в котором она оказалась. Так вот, в те времена мы гордились, что даем так много энергии, и наши заслуги признавались - неоднократно мы были победителями, нам вручались знамена и так далее. Это вдохновляло людей, и они работали очень хорошо. А потому за все время существования атомной станции ни одного инцидента, связанного с ядерной и радиационной безопасностью, не было. Ни переоблучений, ни выбросов… Но потом все пошло вниз, в том числе и дисциплина.

– И тот ураган, что обрушился на станцию, это ведь была своеобразная проверка персонала. Вы так его воспринимали?

– Я тогда был заместителем главного инженера по реконструкции. Отслеживал систему эксплуатации и думал, как развязывать "узкие места". Меня в тот день не было здесь, вместе с директором Шмидтом я был в Москве - какие-то проблемы там решали, уж и не помню, какие именно…Получаем сообщение, и оно меня повергло в шок- ведь остановились все четыре блока станции! И дизеля не запустились… С одной стороны это показало, насколько надежен наш проект - полнейшее обесточивание, а станция выдерживает… Вероятность такого события, на мой взгляд, очень близка к нулю. Я был убежден, что подобное произойти не может. Восемь турбин, одиннадцать дизель-генераторов, три резервные линии плюс четыре основные, - и все это отказало! Это невозможно! Но это случилось, и мы прошли это абсолютно безопасно! Это тоже невероятно… Если объективно подходить к такой ситуации, то следует упрекнуть персонал - неважно он сработал, потому что надо было что-то сохранять… Последнюю работающую турбину не надо было отключать… После этого происшествия мы сделали очень много выводов, в том числе, провели и переподготовку персонала, "проигрывая" подобного рода "ураганы" и "бури". Это была запроектная авария, а в ней обязательно предусматривается, что любой ценой надо сохранить хотя бы один источник энергии. Мы многое изменили по дизелям, по схеме питания и так далее. Так что готовы к встрече подобных ураганов.

– Но подобное уже не может случиться!

– Так утверждает статистика. По теории вероятностей и в феврале 93-го года такого урагана просто не могло быть, но он случился… Этот случай показал, что ВВЭР-440 - самый надежный блок этой серии. К такому же выводу пришли и в Курчатовском институте, и в ОКБ "Гидропресс".

– Каким вы видите будущее Кольской АЭС?

– Я его вижу четко и ясно. Мы должны продлить срок эксплуатации наших блоков как можно дольше, но не в ущерб безопасности. И по состоянию оборудования, по надежности, по всем критериям это можно сделать.

– Эта проблема стоит уже сегодня?

– Да, хотя срок эксплуатации по плану должен завершаться через пять лет. Но по всем правилам и нормам, по которым мы работаем, за пять лет до проектного срока - 30 лет - мы должны иметь проект снятия с эксплуатации или проект продления ресурса. Правда, если быть точным, то требуется только первый проект, но я импровизирую, потому что убежден в необходимости второго… Кстати, у американцев такие реакторы уже служат 40 лет, а есть такой критерий, как корпус реактора, так он у нас лучше, и металл тоже лучше… Так что я считаю, что мы вполне можем продлить срок эксплуатации на десять лет. Почему сегодня об этом можно и нужно говорить? Мы планировали замещающие мощности на Кольской АЭС. Были и есть все решения и разрешения, разные лицензии, но нет денег. По всей видимости их государство так и не даст, а другие источники весьма скудные… Мне кажется, что денег на 5-й блок Кольской станции не будет еще долго. Но если мы снимем первый блок с эксплуатации, то количество энергии уменьшится процентов на двадцать-двадцать пять, а, следовательно, на Кольском полуострове нужно закрывать какие-то заводы и предприятия. Я не знаю, что дешевле: вывозить 25 процентов населения или "удержать" 1-й блок в работе. Я считаю, что мой долг как главного инженера и гражданина сделать так, чтобы блоки Кольской АЭС проработали безопасно столько, сколько они могут проработать!

– Но об этом что-то чиновники не говорят?

– Такую программу на общегосударственном уровне боятся провозглашать, так как раньше много надавали гарантий и обещаний, что "блоки первого поколения" не будут работать сверх проектного срока. Якобы, они не удовлетворяют современным нормативным документам… Но таким нормативным документам никогда и ничто не удовлетворяло! Так как нормативная база объективно должна опережать реальное состояние дел, иначе никакого технического прогресса не будет. Сегодня нет ни одного объекта в мире, который удовлетворял бы нынешним нормативным требованиям!.. Мы наподписывали много разных документов, взяли под них кредиты у международных банков и организаций. И официально объявить о новой политике в атомной энергетике мы не можем, так как нам сразу же перекроют кредиты. Это понятно, они нам их давали, чтобы ликвидировать конкурента, а он, представляете, живет! Я понимаю, что международные обязательства надо выполнять, но во-первых, не следует брать их на себя, когда они невыгодны, а во-вторых, каждому разумному человеку ясно, что придется сказать правду, когда потребуется останавливать энергоблоки и оставлять людей без света и тепла.