По залу пробежал трепет. Советники выходили из ряда, тщетно пытаясь убедить меня, что я должна исполнить волю Небес во имя блага Государства. Эти мольбы я отвергла, но согласилась вознаградить рвение чиновника Фу Ю Яя, назначив его советником Канцелярии.

На следующий день я узнала, что девятьсот жителей Лояна так и не сдвинулись с места. К ним присоединились монахи, даосы, торговцы, нищие, старики и дети. Двенадцать тысяч человек стояли на коленях у Запретного города, преисполнясь решимости встать, только если я соглашусь удовлетворить их просьбу. В сопровождении советников я поднялась на верхний ярус пагоды Созерцания и увидела у Запретного города ковер распростертых на солнце фигурок. Сердце мое затрепетало от волнения. Слезы навернулись на глаза. Эта смена династии обойдется без крови и насилия. Впервые в нашей истории народ выбирал себе государя. Да будет его желание услышано!

Однако мой отказ прозвучал довольно сурово:

— Солнце светит, но не носит венца. Боги правят землей, и все наши приношения жалки по сравнению с их благодеяниями. Могущество Будды безгранично, сострадание ко всем не зависимо от положения. Он удовольствуется молитвой. Государь, проникнутый божественной добротой и получивший благословение предков, должен быть смиреннейшим из слуг Империи, исполнителем обрядов, наделенным нравственной чистотой. У государя не должно быть ни благ мира сего, ни славы. Мне власть завещана предшествующим императором, а мое призвание открыто Небесами. Я не заслуживаю никакого особого титула.

Два дня спустя перед Южными воротами шестьдесят тысяч человек со всех четырех уголков Империи взывали о моем вечном правлении. На утреннем «Приветствии» чиновники и воины, князья и варварские царьки в свою очередь представили мне петицию. Великий Евнух-распорядитель осмелился вручить мне письмо, начертанное всеми служителями Женских покоев. Получила я также и письмо от дочери, принцессы Вечного Мира, где выражалось пожелание всех придворных дам, чтобы я основала новую династию. Наконец, мой сын Солнце, чье незаметное существование выглядело, как молчаливый протест, во всеуслышанье объявил, что отрекается от титула Императора. Потом он прилюдно попросил у меня разрешения отказаться от отцовского имени Ли и носить мое — By. Желая меня убедить, со всех сторон слышались растроганные голоса:

— Сегодня на рассвете феникс в сопровождении сотен разных птиц пролетел над Южными вратами. Потом тысячи пурпурных воробьев примчались с Востока, а с ними — и желтые иволги. А когда солнце встало, небо покрылось разноцветными облаками — предвестниками счастья, — и они долго не рассеивались. Вся Столица видела это чудо, и ваши слуги слышали, как народ кричал: «Появление небесных созданий предвещает священные перемены! Пурпурные воробьи олицетворяют огонь, а желтые иволги представляют землю. Меж тем по закону Пяти Элементов огонь порождает землю. Следовательно, желтые иволги, сопровождающие воробьев, означают небесное пророчество: сын последует за матерью и будет носить ее имя!..»

— В «Книге Перемен» Древние заметили: «Когда великий человек получает мандат Неба, он может опрокинуть старый порядок, и это его деяние называется Преображением». Ваши слуги узнали, что когда великий человек подчиняется воле Неба, то становится непобедим, а если он подчиняется воле народа, то его потомство будет процветать. Сегодня Небо избрало Великую Госпожу владыкой, а народ пожелал, чтобы вы стали его матерью. Закон Неба — это судьба, упование народа — неизбежность. Великая Госпожа хочет ослушаться Неба, пренебрегает желанием народа, но превозносит скромность: на протяжении всей истории подобные действия вступали в противоречие с Законом Распределения, и ваши слуги более не смогут вас почитать. Отказ Великой Госпожи — это предательство Неба и гибель для народа. Как сможете вы после этого править?..»

Трижды повторив отказ, как и полагалось по древней традиции, я склонила голову пред Небесной Волей. Императорские гадатели и Великие Советники избрали девятый день девятой луны, то есть день Двойного Солнца, дабы отпраздновать мое восхождение на трон Хозяина Империи.

В то утро на белую рубашку я надела императорский плащ цвета индиго, затканный двенадцатью рядами священных символов и расписанный драконами верхом на облаках. С венцом из двенадцати нефритовых шариков, с изумрудным жезлом в руке, под звон бронзовых колоколов и поющих камней я поднялась по ступеням врат Небесного Закона вслед за слугами Внутренних покоев и придворными дамами. Сзади шли принц крови и Великие Советники. Я объявила миру об основаниии своей династии Чжоу. «Мандат Неба» станет эрой мира и процветания. Чиновники и народ разразились приветственными криками. Небо, опускаясь, окутывало меня прозрачной синевой. Могущество Дома Тан доживало последние мгновения, а женщина, ставшая Императором, основывала свою династию, и при этом пожар войны не охватил землю Поднебесной. Это чудо еще раз подтверждало, что я — посланница богов.

Весь мир знал, что здесь, на земле, я веду свой род от древней династии Чжоу, и ее цари были моими предками. Я не колеблясь объявила себя их наследницей, избрав соответствующие стяги с темно-красным фоном цвета огня — почитаемого ими элемента. Священный Очаг Империи был перенесен из Долгого Мира в Лоян, объявленный Столицей. Я углубилась в генеалогию, и семь поколений моих предков получили посмертный титул императоров. К западу от Запретного города были возведены семь храмов, где их духам поклонялись и приносили дары. Мой сын Солнце стал императорским Потомком и пользовался всеми привилегиями Наследника. Трое моих старших племянников — Добродетель, Мысль и Спокойствие — стали царями, а их двоюродных братьев я возвела в ранг удельных князей. Торговец древесиной, отважный воин, сановник, удаленный от Двора, Отец наконец вознесся к вершинам благодаря дочери. При жизни Мать пришла бы в ужас, узнав, что родила императора и бога. А сейчас оба они молчали и гордились.

Тела мои родителей извлекли из гробницы и перезахоронили после того, как они получили посмертные титулы императора и императрицы Благочестивого Просветления.

Я непрестанно спрашивала себя: кто я такая? Откуда? Двор поднес мне титул Высочайшей Божественной Государыни. Я была Началом, Истоком истоков. Я была тем зерном, тем корнем, что через века станет деревом.

Мир забыл известное высказывание Конфуция: «Когда женщина вмешивается в государственные дела, это столь же непристойно, как если бы курица попыталась петь вместо петуха». Мужчины запамятовали, как возмущались при виде вдовы, покинувшей Женские покои, чтобы управлять Империей. Болтовня о моей личной жизни утихла. В Запретном городе все еще не смолкли отзвуки приветственных криков народа. Больше чем венец и императорская мантия, эти восторги людей смиренных вернули уязвленной изменами и бунтами чиновников государыне веру в себя. Моя власть стала непреложной истиной. Сидя на троне и глядя на советников и военачальников, я переставала видеть в них возможных заговорщиков.